Приговоренный к изгнанию

За столько веков от прежней страсти не осталось и следа, но зато появилось нечто другое, оказавшееся не менее ценным для обоих – привычка. Она родила ему семерых детей, что на Эльфийской гряде было почти чудом. Правда, выжило лишь четверо, сын и три дочери, но для эльфов такое количество потомков считались великой удачей и богатством.

Потом Эйон осторожно снял со своей груди тонкую ручку юной Эмианы — самой младшей, пятой жены. Кроме цвета волос она больше ничем не походила на Инайю: резкие черты лица, резкие жесты и движения, резкий характер.

Не будучи красавицей, Эмиана во время празднования недели перемен дерзко и самонадеянно предложила высокородному многовековому Эйону себя в жены. Он тогда рассмеялся – как и все остальные, слышавшие пылкое признание... А спустя месяц ввел взбалмошную Эмиану в свою замковую башню. И не пожалел об этом. Незадолго до отъезда Эйона в Империум молодая жена родила ему еще одного сына.

С момента возвращения из Империума он звал на свое ложе только этих двух эльфиек.

С одной из них было крепко связано его прошлое, с другой – будущее, которое ему не суждено увидеть.

Поднявшись с постели, Эйон взглянул на свое обнаженное тело. Оно выглядело, как у человека: тусклая, лишенная света кожа. Сколько лет осталось этому телу, прежде чем оно превратится в прах? Десять? Пятнадцать?

Надев брошенную около постели хиту, бесформенную длиннополую рубаху для отдыха, Эйон подошел к одному из распахнутых настежь окон.

Отсюда открывался прекрасный вид на Древо. Замковые комплексы кланов – высокие, тонкие, как кипарисы, располагались вокруг него. Белокаменные, серые, золотисто-коричиневые – все разные, но одинаково воздушные и изящные. Могучие корни Древа, переплетаясь, тянулись почти через всю Эльфийскую гряду. Его узловатые короткие ветви круглый год были усыпаны бело-красными цветами. Здесь от избытка магии яркими цветными лентами начинал светиться сам воздух, будто мираж, простирающийся от небес до земли.

Солнце уже раскрашивало небо на свой лад, но Сияние все равно оставалось ярким. Дыхание ветра приносило тонкий, сладкий аромат, от которого кружилась голова и начинала гореть кожа.

Скоро он не сможет ночевать в собственном доме...

Инайя почувствовала, что Эйон поднялся – и встала следом за ним. Приблизившись, она обняла мужа за пояс, прильнув к спине щекой. А он продолжал смотреть на всполохи магии, погруженный в свои мысли.