Взметнувшись к потолку, они вросли в черный камень так глубоко, что превратились не в статуи, а барельефы. Бруно, стиснув зубы, схватился за предплечье: браслет горгульи больно вонзился ему в тело, словно сущностная вещь, поддавшись инстинкту горгулий, попыталась врасти в его плоть.
— Очумела, что ли?! – прикрикнул он, и браслет послушно разжался. А фея, напротив, принялась ворочаться в ухе, и все пространство перед глазами Бруно превратилось в свечение энергий. И тогда он увидел то, что укрылось от него при обычном зрении — от бесформенного сгустка магии к руке Микаэля тянулась тонкая серебряная нить, похожая на луч света.
– Рик, тварь у демона на поводке! – крикнул Бруно во все горло, с ужасом наблюдая, как сквозь сгусток проходит насквозь и обморожение, и природная клетка.
Рик услышал.
Спрут принялся выбрасывать в противника одно щупальце за другим, и каждое из них тут же раскрывалось чудовищной пастью.
Очутившись с другой стороны от монстра, попытался разглядеть поводок, блеснув красными зрачками, и действительно увидел тончайший волос, связывающий существо с Микаэлем. Тварь вытянулась змеей и снова бросилась вперед. Рик выставил воронку пустоты – и существо отпрянуло, сжалось на полу в кольца, готовясь к новому рывку.
Так значит, оно подчиняется свету и боится пустоты?
Вот только пустота сейчас стала для Рика щитом, а аспект света заблудился где-то глубоко в его душе.
Микаэль тем временем уже впитал энергию второго амулета, залечив себе рану. Полудемон прорычал заклинание – и под куполом вспыхнуло пламя Нижнего мира. Он резко дернул за световую нить, и существо, болезненно сжавшись в комок, метнулось к его ногам, тенью поднялось вверх и, выпустив цепкие черные корни, крепко оплело ими плечи, спину и грудь – и поднялось за головой своего господина гигантским капюшоном, сотканном из сотен живых извивающихся змей.