Приговоренный к изгнанию

Клыкастый довольно присвистнул, и это получилось так громко, что танцовщица услышала, задорно тряхнула волосами и воскликнула:

— Чего зря таращишься? Монетку подари!

И тут несколько блестящих кругляшков упали ей под босые ножки: это был Бруно. Красавица с улыбкой отвесила шуточный поклон, подобрала награду и крикнула со смехом:

– А тебе, красавчик, я бы и сама доплатила!

Из груди Клыкастого вырвался мучительный вздох.

— Слышь, командир, отпусти на пару часов? – понизив голос, попросил он. – Невмоготу мне. К девкам хочу, аж ломит все.

Рик с усмешкой головой покачал.

– Вот даешь...

– А чегой-то только тебя? – обиженно фыркнул Бруно. — Остальные, знаешь, тоже не каменные.

— Шут с вами, -- сдался Рик. – Только так: сначала закупимся, потом постоялый двор найдем – и валите кому куда надо. Но к рассвету чтобы все были на месте, проспавшиеся и собранные. Ясно?

Вернувшись к самому въезду, они еще раз внимательно осмотрели товары, и хорошенько набили дорожные мешки припасами. Потом Рик заставил каждого выбрать себе плащ на меху, уверив, что ночи в Шадре даже летом холодные.

Покончив со сборами, отряд свернул на грунтовую дорогу, и конские копыта влажно зачавкали по грязи. Справа и слева тянулись неопрятные покосившиеся холупы, но зато во дворах слышался смех и голоса: Венато жил по каким-то своим часам, и в своем собственном мире. Ночь, война, дурная погода его не касались. Увидев первую попавшуюся таверну, все единогласно решили остановиться в ней. У хозяина свободной осталась только одна комната, но из кухни пахло так божественно, а драгоценное время утекало так быстро, что места на конюшне устроили всех. Ужинать Берта отказалась: у девушки глаза слипались на ходу, и она отправилась наверх. А Рик уселся за один из столов в харчевне. Смахнув рукавом хлебные крошки из-под локтей, заказал себе пива и мяса с жареным луком и пряностями. В середине маленькой харчевни стоял большой стол с лавками, где сейчас шумно что-то обсуждали четверо пьяных гостей с таким же пьяным бардом, за спиной у которого на широком ремешке висела лютня. Возле окон и по углам ютились отдельные крошечные столики. За стойкой суетился плотный улыбчивый хозяин, разливая вино по кувшинам.

Весь отряд куда-то испарился, кроме Нокса, устроившегося с вином и свиными ребрами подальше от говорливой компании, в углу за отдельным столом. Подсаживаться к нему Рик не стал: нужно было кое-что выяснить.

Он уже давно понял, что все запечатанные в нем души на самом деле никуда не пропали.