С другой стороны, Глеб держит меня пусть и сильно, но не причиняет боли.
— Глеб, пожалуйста, — тихо произношу, стараясь освободить руку. — Я ждала ее три месяца, знаю, ты меня ненавидишь и тебе в целом плевать на мои чувства, но… Дай мне пройти.
Время замирает, а вместе с ним и мое сердце. Я замечаю, как выражение лица Глеба меняется, становится мягче, хотя раздражение и злость никуда не уходят. Иначе ведь никак.
С явной неохотой Гордеев все-таки разжимает руку и позволяет мне уйти. Он провожает меня взглядом, и я ловлю себя на мысли, что хочу оглянуться.
Догоняю ее уже в коридоре, ведущем в сад. Равняюсь с ней, делаю несколько глубоких вдохов, чтобы привести дыхание в норму.
— Мам, давно ты прилетела? Надо было сказать, я бы…
Она останавливается, смотрит на свое кольцо, усыпанное камешками. Сколько себя помню, мама всегда его носила, вроде бы оно особенное.
— Зачем ты позоришься, Дарья?
— Что? — глухо произношу.
— Твоя жизнь в балетной эстраде закончилась в тот день, когда ты упала на сцене и завалила аттестацию.
— Нет, — грубее обычного говорю ей.
— Ты просто позоришь себя, — она качает головой, а губы сводятся в тонкую линию.
— Мне нужно пару месяцев, и я смогу восстановиться. Затем получу соло-партию, — сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри закипает обида.
— Не смеши меня, — мама строго смотрит, и я замечаю в ее глазах холод. Она и раньше не отличалась мягкостью, но сейчас будто сделалась абсолютно чужим человеком.
Я чувствую, как комок подступает к горлу. Ладони покрываются влагой, сердце заходится в груди, а к глазам подступают слезы.
— Это ведь не специально… — мои оправдания звучат так унизительно, что мне самой слушать их стыдно.
— Твоя техника дала сбой.
— Но ведь балет не только техника, — по щеке катится слеза. Черт! — Это танец души, и всегда балетмейстеры говорили, что я лучше всех сочетаю эти качества.
"Шаг и мама оказывается напротив меня. Ее тонкие пальцы касаются моего подбородка, а во взгляде такая ненависть, словно я совершила убийство.
— Когда я забрала тебя из детского дома, то никогда не говорила, что дам возможность ошибаться. — Чеканит она ледяным тоном, будто политик, который озвучивает свою позицию на телепередаче.
После ее слов во мне будто что-то надламывается.