Она увлечённо помогает грузить туши живнюхов, не обращая внимания на тяжёлый запах крови и прелой травы. Мысли уже далеко: перед глазами возникает образ сочного, дымящегося жаркого, а в ушах будто звучит довольный голос Дани, восхваляющий вкус приготовленного мяса.
Настя невольно улыбается, почти чувствуя аромат будущего угощения. Её настроение заметно улучшается, и в душе становится тепло — от предвкушения ужина и от мысли, что сможет порадовать главу рода. Своего будущего мужа!
* * *На следующий день, с бухты-барахты, к Морозову заявился граф Берзкий.
Ну да фиг с ним. Я направляюсь в комнату Морозова с вполне конкретной целью — обсудить с ним одну интересную задумку насчет «Буранов». Только там занято. Из-за закрытой двери доносятся голоса.
Любопытство, как водится, берёт верх. Останавливаюсь у порога, делаю шаг в сторону — ну так, чтобы выглядеть невзначай. Я ведь не подслушиваю, что вы, просто мимо прохожу. Кто виноват, что слух физика позволяет улавливать гораздо больше, чем рассчитывают собеседники? Усиливаю восприятие, прислоняюсь к стене и, совершенно невинно, начинаю слушать.
Берзкий говорит, голос с едва заметным оттенком снисхождения:
— Честно говоря, Юрий Михайлович, я вас не понимаю.
Морозов, явно раздражённый, резко отвечает:
— Какие ещё контракты? Ты мне это что, взятку предлагаешь за руку Маши? Думаешь, я продам собственную дочь?
Берзкий хладнокровно отвечает:
— Это называется союзный брак, Юрий Михайлович.
Говорит он это с таким невозмутимым видом, что аж скулы сводит.
Примечательно, что Берзкому около сорока, у него самого есть дочь, ровесница Маши. Но вместо того чтобы сватать дочурку, он почему-то решил, что жениться на Маше будет вполне уместно.
И, как оказалось, Морозов подумал о том же.