Что здесь происходит? — спросила строго, а Уголек, помахивая хвостом, встал рядом с Лерхеном и зашипел.
— Я… эээ… я не виноват, клянусь! — чуть не плача, выдавил он, косясь то на фамильяра, то на меня.
— Так, уже лучше, — я придвинула стул и села напротив. — Вы в курсе дел нейта Родеуса? Он только средства короны воровал или… что-то похуже? Вы видели, что за посетители к нему приходят? Говорите все, что знаете. Только не вздумайте лгать, я менталист. Вы даже не представляете, что я могу с вами сделать.
Пришлось припугнуть его, но это для дела.
— Я давно подозревал, что в лечебнице творится что-то странное. У нейта Родеуса были свои секреты, он ни с кем ими не делился. Он хотел излечить тех детей, сделать, чтобы они стали нормальными и заговорили…
— Они и так нормальные.
Лекарь согласно кивнул и ослабил воротник рубашки. По гладкому белому лбу катился пот.
— Я не имел права вмешиваться в его дела… Но однажды к нему стал приходить один человек.
— Что ему было нужно? — я сжала пальцы в кулаки и напряглась. — Как зовут того человека и кто он?
— Я… я не знаю, — он запыхтел, как паровоз. — Пытался выяснить, но не смог. Однажды спросил у нейта Родеуса, но он сказал, чтобы я не лез не в свое дело.
— А теперь вы знаете? Помните мальчика, Терина? Он забрал его, а все подумали, что ребенка вернули обратно в приют на улице Синих Птиц.
Я слишком разволновалась и усилием воли заставила себя перейти на шепот, чтобы не кричать. Лерхен все прекрасно понимал и трясся все сильней с каждой секундой.
— Это страшные люди, страшные, — он покачал головой и вытер лицо платком. — Когда Родеуса уволили, я думал, что больше не увижу того незнакомца. Но недавно он… пришел уже ко мне, — лекарь прикрыл веки, собираясь с мыслями.
— Он не назвал даже имени?
— Нет, он не представился. Сказал только, что с Родеусом у него была договоренность и, раз главного лекаря убрали с поста, исполнить ее должен кто-то другой. Он не пошел к нейту Энкелю, а обратился ко мне.
— Что он хотел? — спросила, уже догадываясь.
— Он угрожал мне. Сказал, что Родеус обещал ему несколько детей… Они ведь сироты, никто не хватится.