В памяти всплывали слова фамильяра о том, что песни и заговоры с незапамятных времен люди использовали в своих ритуалах, что они были сильнее обычных слов.
— Глазки закрывай…
Возможно, в любой другой ситуации это было бы смешно. Я на миг представила, как укладываю этого противного человека в кровать с игрушками и мягкими подушками. Наверное, перед его мысленным взором мелькали те же картины. Хотя больше всего он заслуживал жесткую койку в темнице. И обязательно с крысами и капающей с потолка водой!
Нож выпал из разжавшихся пальцев, маг закрыл уши руками и повторил тихо, заикаясь:
— Зам-замолчи…
Но я запела громче, почти крича и рисуя перед собой картину, как его глаза закрываются, как расслабляется каждая мышца.
— Спой ему страшную песню, пусть гаду снятся кошмары.
О да, он это заслужил! Но я боялась, что, стоит сменить пластинку, как ток магии прервется, поэтому стала повторять колыбельную раз за разом.
— Зааа… — протянул в последней, отчаянной попытке.
Руки его упали вдоль тела, он покачнулся. Потом стал опускаться на колени, шарить руками по полу, словно искал наиболее удобную позу. Точно пьяный, свалился на бок и затих. Я допевала последний куплет, следя за противником и ожидая, что в любой момент он может вскочить и броситься на меня.
— Может, пырнем его ножиком? — кровожадно предложил Уголек. — Он хотел сделать с тобой то же самое.
Я не нашла, что ответить. Ноги тряслись и подгибались, не знаю, как не промахнулась мимо стула. Не верилось, что я смогла побороть чужую волю.
Внезапно в коридоре послышался топот: в дверь ворвался нейт Лерхен, потрясая раздобытым где-то молотком. В его взгляде плескалась решимость вперемешку со вселенским ужасом.
— Я пришел! Я сражусь с тобой! — завопил, весь дрожа и потея.
И осекся, увидев на полу тело мага. Тот, сложив ладони под щекой и подтянув к животу ноги, звучно храпел. Лерхен перевел на меня взгляд широко распахнутых глаз.
— Что это с ним? Он что, спит?"
"Я молча кивнула. Надо что-то делать, не знаю, сколько он еще пробудет в таком состоянии.