Иногда Аля приходит к нам и робко, шепотом, без конца оглядываясь на дверь, просит:
– Дайте соточку на пару дней!
Мне очень жаль ее, скупой Александр Борисович отстегивает супруге в день четко определенную сумму: тридцать девять рублей семьдесят четыре копейки. Раз в месяц он сам ходит за продуктами, а выдаваемых им денег жене должно хватить на повседневную ерунду. Иногда мне кажется, что, если бы Аля не питалась только хлебом, картошкой, макаронами и иногда посещала парикмахерскую, она не выглядела бы толстой, опустившейся старухой.
После этого эпизода я перестала впускать к нам Александра Борисовича, а через неделю произошел еще один случай, окончательно поссоривший нас с Узбековыми. Мы купили новую СВЧ-печь и комплект посуды к ней. Заодно, раз уж оказались в большом торговом центре, решили не терять времени даром и прихватили еще постельное белье, плед для Лизы, подушку Кирюше, затарились продуктами…
Чтобы не таскать тяжести через весь двор, Сережка припарковал машину у самого подъезда, и мы начали вносить покупки в лифт.
– Ну, у вас сегодня день не зря прошел!
И тут возник Александр Борисович. Естественно, склочник моментально потребовал отогнать машину на стоянку, Сережка, державший в руке коробку с новой печкой, буркнул:
– Не видите разве? Мы вещи носим! Закончим и отгоним.
– Это незаконно ставить машину подобным образом, – продолжал скандалить Узбеков.
– Вы идиот! – рявкнул Сережка.
– А вы у нас теперь прямо «новые русские», – ехидно прищурился мерзкий соседушка, – соответствующие привычки уже приобрели!
На секунду я растерялась. Серега покраснел, а Лиза вдруг громко возвестила:
– Лучше быть «новым русским», чем старым московским склочником!
– Я бы на вашем месте пошел работать, – влез в разговор Кирюшка, – а то жена по соседям побирается.
– Проходи мимо, пока в нос не дали, – шипел Сережа, – пошел вон, урод!
Александр Борисович забегал глазами по сторонам – как все сутяги, он трус, поэтому, поняв, что нас больше, сосед быстро ушел.
И с этого момента он начал военные действия. От нашей двери постоянно исчезает коврик, а ручка часто бывает намазана липкой дрянью.