Если же расскажешь в милиции, как обстояло дело, что будет потом? Опять станешь продавщицей в магазине куковать?
– Но Лева, – начала было Эвелина, – с ним что станется?
– Я спасаю сына и его будущую жену, – заявила Эсфирь, – впрочем, если охота нищенкой ходить и всю жизнь в Берделкине провести, флаг тебе в руки. Знаешь, у нас с Яковом Ароновичем большие связи, я сына сумею из-под удара вывести, только ты тогда на брак с ним не рассчитывай. Я предательницу в семью не пущу! На размышления времени нет.
– Хорошо, – кивнула Эвелина.
– Молодец, – обняла ее Эсфирь, – девочка моя любимая.
Потом она вынула из ушей серьги с крупными бриллиантами и вручила будущей невестке:
– Держи, дорогая, это только начало!
Началось следствие. Льва задержали, к Константину претензий не возникло – впрочем, к остальным членам компании тоже. Эвелину же постоянно вызывали на допросы, но она упорно твердила: видела, как Лева ткнул ножом Веню.
– Мы с Костей съездим на конгресс, а когда вернемся, затеем развод. Сама понимаешь, если мальчик сейчас начнет бракоразводный процесс, это может помешать выезду. Потерпи еще пару недель.
Ну и что получилось?
Сара уставилась на Эву. Ей сразу стало понятно, что Эсфирь, патологически любившая сына, нашла способ спрятать его подальше.
Сара замолчала.
– Чем же дело закончилось? – тихо спросила я.
Врач пожала плечами:
– Небось не поверишь, но Лева оклемался и попытался отбиться.
– С какой стати она выгораживала Костю после его побега?
– Фиг ее знает! Может, она надеялась, что он все же вспомнит про любовницу! А потом, как ей следовало поступить? Менять показания? Признаться в лжесвидетельстве с целью оговора другого человека? За такое срок дают! Боялась сама за решеткой оказаться, вот и стояла на своем.