Конечно, любой нормальный человек сразу бы выгнал «следователя» вон. Только Лора, похоже, совсем глупа.
– Незачем маму трогать, – взвилась девушка, – она до сих пор плачет, когда про Нельку слышит. А насчет того, что знала… Нелиным лучшим другом была я. Да, у нас разница в возрасте, но тайн друг от друга не было. Могу все рассказать, только Нелька к этому пожару никакого отношения не имеет!
– Вы, наверное, не совсем в курсе дела…
– Я знаю все!
– Ее нашли рядом с Василием, на кровати, обнаженной.
– Почему же вы говорите, что сестра не имела никакого отношения к произошедшему?
– Ну… не в этом смысле!
– А в каком?
Лора вынула сигареты и принялась чиркать зажигалкой.
– Курить в столь юном возрасте вредно, – не утерпела я.
– Я уже справила совершеннолетие, – буркнула Лора, выпуская струю серо-голубого дыма.
Я закашлялась. С языка готовы были сорваться слова: «Паспортный возраст часто ничего не значит, тебе, детка, судя по умственному развитию, и десяти еще не исполнилось».
– Вы еще совсем юная.
– Нечего мне возрастом в нос тыкать, – отмахнулась Лора, – давно паспорт имею и делаю что хочу. Жаба эта, – лихо неслась вперед Лора, – Аська, уже намекала нам! Заявилась к маме на следующий день после похорон и такой концерт устроила! Ваще! Я ее считала хорошей теткой, лоховатой немного, но доброй, а тут! Она визжала, словно ей нос прищемили, все на Нелю несла.
– Разве не так было? – тихо спросила я.
– У Курочкорябских с электричеством что-то произошло, – пояснила Лора, – оттого и вспыхнуло. Нам в милиции все объяснили. Кстати, Аське тоже. Ну за фигом было маме нервы мотать!
– Это официальная версия, – кивнула я, – однако существует и другое мнение. Признайтесь, ваша покойная сестра любила Василия.
Лора поморщилась:
– Было дело, он ей сильно нравился. Я Нелю не понимала: Васька мямля, на мужчину совсем не был похож, больше на кисель. Одна радость, что у него родители богатые, так и Нелька не в канаве валялась. Наверное, поэтому Вася с ней и порвал.
– Я не очень поняла ход ваших рассуждений.
– Василию была нужна супруга бедная, такая, которая обо всем молчать будет, слушаться, кланяться и благодарить.