Через год после того, как я стала жить у них, ко мне начал приставать ее муж."
"Поначалу просто брал мое белье из корзины, я как-то заметила это. Потом он начал липнуть, прижиматься, касаться при каждом удобном случае. Любил отравить меня в какую-нибудь кладовку и зажимать там, нашептывая гадости.
Все переросло в откровенное лапанье и домогательства, пока никто не видел…
Я пожаловалась сестре отца, она не поверила. Но, наверное, обсудила это с мужем. Потому что на время все затихло.
Но потом, однажды поздним вечером, когда тети не было дома, ее муж зашел ко мне в спальню и начал приставать, еще грязнее, чем обычно.
Я отбивалась, с трудом увернулась, ударила его по голове будильником. Тяжелым, металлическим будильником.
Было много крови, он упал без движения.
Испугалась, позвонила тете.
Она прилетела с дня рождения подруги и ее не убедили ни синяки на руках, ни укусы, ни даже спущенные до колен трусы этого урода или мои чудом не разорванные, но значительно потрепанные трусики.
Она обвинила… меня!
Обвинила, надавала пощечин, заперла на цокольном этаже. Не выпускала никуда, швыряла еду сверху — бутылку воды и пару кусков хлеба, пока решала, как быть.
Ее муж пришел в себя, не сдох…
И меня на той же неделе отправили в другой город. Сестра отца оплатила учебу за несколько лет и попросила не возвращаться.
Ни-ког-да.
Знаю, что этот урод сдох. Еще два года назад от сердечного приступа.
Но сестра отца жива…
После смерти родителей ей досталось все — бизнес, дом, дорогие тачки.
Она жирует на деньги моего отца, до сих пор жива и продолжает разводить обо мне грязь, считая виноватой.
Как выстрел, прозвучало имя этого урода.
— Это ваш дядя. Крутили роман с дядей, Марфа?
Не родной, нет.
И не роман, а больше года грязных домогательств, едва не окончившихся изнасилованием.
Но кого это волнует, верно?
Я встала, меня качнуло и дальше все поглотил вязкий туман…
Глава 38
Глава 38
Марфа
Пришла в себя, руки обернуты бумажным полотенцем, на котором расползается кровавое пятно.
Кровь! Я ничего не помню!
Выпала из реальности…
Так страшно…
Подо мной холодный кафель. Я на полу туалета. Шумела вода — были открыты все краны.
Осмотрелась — при мне только телефон, что остался в кармане.
Кто-то стучал в дверь, просил открыть.
Я не могла пошевелиться.
С трудом достала телефон, меня трясло.