– Действуй, Игорь Алексеич... Как с картой?
– Сейчас Кордебалет перенесёт обозначения на твой экземпляр. Выедет к тебе навстречу с двумя солдатами. Встречай. И поторопись. Пурга приближается. У нас наверху уже ветер вовсю гуляет.
– До встречи. Я перестраиваюсь на другую волну. Надо доложить обстановку.
Полковник отдаёт радисту наушники, смотрит на майора Афанасьева. Тот дышит на пальцы и снова начинает работать цветными карандашами.
– Шурик! Долго ещё?
– Минут пятнадцать... Успеваю?
– Как раз укладываешься... Даже пять минут имеешь в запасе.
Сохно устаёт лежать на снегу. Встаёт во весь рост, расправляет тяжёлые плечи.
– Командир... Надо бы осмотреть... – кивает вниз, где распластаны на снегу боевики, угодившие в засаду. – Документы и прочее... Снегом завалит, не откопаешь...
Согрин согласен.
– Действуй.
Майор с места как стоял, так и прыгнул на склон. Опять играет, с горки скатывается «на пятой точке».
– Прикройте его на случай... – командует полковник солдатам.
Те поворачивают стволы в сторону гряды, откуда джамаат появился.
Полковник наблюдает за действиями майора. Он замечает сверху опасность, поднимает оружие, но Сохно сам осторожен и видит всё, что творится вокруг, так же хорошо, как то, что происходит прямо под его носом. Раненый боевик, сдерживая дыхание, чтобы себя не выдать, на колено приподнимается и автомат, отлетевший при падении в сторону, подтягивает.
Сохно возвращается с целой стопкой документов и бумажников. И небольшой целлофановый мешочек несёт. Бросает всё это на снег. Полковник смотрит на мешочек, и брезгливо отодвигает в сторону, начинает рассматривать документы.
– Что там у него? – спрашивает младший сержант Басов, которому не видно мешочек из-за плеча полковника.
– Золотые коронки. Зубы пленным вырывал... И кольца... Обручальные и женские, с камнями... В крови... С пальцами отрубал... И даже помыть не потрудился... Коллекционер... Все наёмники... Ни одного чеченца. Арабы и один негр.
– Негра я снял, – говорит сержант Волков.
– А я коллекционера, – в тон ему отвечает Басов.