Чувствуя в голосах угрозу, «гоблин» пытается отодвинуться подальше, толкаясь одной ногой и одной рукой. Палас в кабинете оказался малоприспособленным для подобного фигурного катания. А тут ещё с третьей стороны дорогу перекрывает Пулат, расставшийся с любимым креслом.
– Мы же вроде договорились пообщаться... мирно... – «гоблин» по-прежнему гнёт свою линию. – Я откровенно не советую вам обострять отношения... Никакая «крыша» потом не поможет...
Он продолжает отодвигаться, пока не упирается спиной в ноги Дым Дымыча.
– Линия жизни у тебя короткая... Не иначе, под трамвай попадёшь...
– Какой трамвай... Какой... – «Гоблин» кажется испуганным. Похоже, он не любит физической боли.
– А вот номер трамвая у тебя на ладони не написан...
Углубляться в хиромантию Дым Дымыч не желает и резко переворачивает кисть вверх тыльной стороной.
– Что делаешь?..
Сохатый сохраняет невозмутимость.
– Проверяю реакции нервной системы. Раздражаю твой зубной нерв. Если я захочу тебя сейчас убить болью, то нажму на нужные точки на десять секунд. Ты не выдержишь шока... Впрочем, при твоей тупости ты можешь и двенадцать секунд протянуть... Может быть, даже тринадцать.
«Гоблин» взвывает снова.
– Будем говорить?
– Будем...
Он оказывается сговорчивым парнем, склонным к восприятию ненавязчивого постороннего мнения. И вообще в характере «гоблина» начинает просматриваться что-то чисто журналистское: он внезапно обретает страсть к распространению новостей... А через минуту, после нового нажатия Сохатым на нужные точки, уже желает заменить собой целое информационное агентство.
2
Отдельной мобильной офицерской группе подполковника Разина не удалось как следует отдохнуть после серьёзной операции по задержанию полевого командира Батухана Дзагоева, освобождению захваченных чеченами заложников[11], последующей операции по аресту Шерхана Дзагоева, министра строительства республики.