Первый клиент заходит и сразу же начинает раздеваться. Я не знаю, видела я его уже или нет, в последнее время, все они, для меня, на одно лицо. Мне сложно концентрироваться и запоминать их. Действие наркотика постепенно уже проходит, но я все еще “под кайфом”. Надеюсь, это продлится еще, как можно дольше.
Я рада, что я не чувствую боли и не буду чувствовать, если клиент захочет меня обидеть. Я могу ошибаться, но мне кажется, что эти клиенты меня не бьют. Может быть, я просто уже не чувствую ничего, может быть, когда я в отключке, они позволяют себе лишнего.
Клиент залезает на меня и начинает насиловать, он входит то в одно отверстие, то в другое, а я лежу, закрыв глаза и пытаюсь понять, может быть, мне это все, всего лишь кажется?"
"Может быть, я уже давно умерла и попала в ад? Может быть, он именно такой и есть? Но что же я такого натворила в жизни, что мне выпало такое наказание?
Клиент склоняется надо мной и начинает языком ласкать мою левую грудь, берет в рот мой сосок и тихонько посасывает его.
Меня больше заботит, что во время секса у меня, совершенно, отказывают ноги.
В последнее время, мои ноги очень сильно стали опухать, врач сказал, это из-за того, что меня очень много били по почкам, и скорее всего, они проблема именно в больных почках. Он предложил Сергею сделать мне узи, но тот отказался. Он сказал, что это уже скоро не потребуется. Я так понимаю, что Сергей уже списал меня в утиль.
Я хочу попросить этого клиента, чтобы он был осторожнее, но язык еле шевелится, я что-то мямлю, но не могу заставить себя произнести что-то членораздельное.
Вместо этого я почему-то начинаю нести какую-то потустороннюю чушь.
– Знаете, а меня навещает мама… – смотрю на клиента и понимаю, что сморозила какую-то ерунду.
Не могу контролировать свой разум, я словно в тумане, проваливаюсь в детство и снова возвращаюсь. Сложно понять, как так происходит, что я говорю не то, что хочу. Какого черта я ему это сказала? Его интерес просто накачать меня своей спермой, он пришел сюда не разговаривать со мной.
Клиент продолжает насиловать меня, не обращая внимания на мои слова. Одна рука осторожно гладит швы на моей поврежденной груди. Мне не больно, но очень страшно, а вдруг швы разойдутся и кровь снова хлынет из меня?
Я тяжело дышу и смотрю на него, а он, осторожно, начинает языком лизать то место, где у меня должен был бы быть сосок.