Она быстро подходит ко мне и начинает обрабатывать мои раны. Она зовет одного из охранников, которые на улице охраняют дом, и у которых я, неоднократно, сосала члены.
Охранник берет меня на руки и несёт в мою комнату. Женщина ставит мне капельницу и быстро делает укол. Все что происходит дальше, уже без меня.
Когда просыпаюсь, моя грудь и промежность – зашиты, я это чувствую по тянущим ощущениям. Смотрю на капельницу, мне снова делали переливание крови. Похоже, Сергей конкретно затарился нужной группой крови, если он будет, раз в неделю, делать мне такие встряски, то долго я не протяну.
В комнату входит женщина. Не понимаю, откуда она здесь, кто она? Может быть, это родственница Сергея?"
"– Как ты себя чувствуешь? – ее усталый взгляд скользит по моему телу. А я, даже не знаю, что ответить, я вообще ничего не чувствую. Просто – ничего.
– Вы настоящая? – спрашиваю ее, на всякий случай. С учётом того, что я никогда раньше ее не видела, она вполне, может быть, призраком.
– А ты сомневаешься? Можешь меня потрогать, я настоящая.
– Откуда вы здесь? Я вас раньше никогда не видела… – Недоверчиво переспрашиваю я.
Женщина подносит к моему лицу бутылку с водой и помогает сделать глоток. Я чувствую, как мое ободранное и опухшее горло – оживает. Живительная вода, своей прохладой, заставляет меня снова почувствовать вкус жизни.
– Меня прислали, чтобы я помогала тебе и другим, находящимся в тяжелом состоянии.
– Вы видели этого человека? Он превращается в волка! И он меня ест, – дрожащим от волнения голосом говорю своей собеседнице.
– Да, я в курсе, – она отворачивает лицо и встаёт. – Отдыхай, набирайся сил, теперь у тебя, такие встречи, будут, почти каждый день.
Ее слова больно ранят мой слух. Я расчитывала, что у меня, как минимум, есть ещё неделя в запасе.
В голове у меня витают, лишь обрывки вчерашних событий. Единственное, что мне удается отчетливо вспомнить, – как Иосиф отгрызал мою грудь и промежность.
Я смотрю с ужасом на то место, между ног, где вчера, так усердно работал, своими острыми зубками, мой мучитель, но там все плотно забинтовано и я ничего не вижу.