Начинаем метаться по коридору, не понимая, что происходит.
– Господи…
Я подхожу к двери, пока врач не успел закрыть изнутри. И сердце разрывается на части – Лёша открыл глаза, медсестра вынимает ему трубку из горла. Его взгляд сначала расфокусировано блуждает по палате, а потом он замечает меня у входа. Он слабо улыбается и от этого вся моя выдержка летит к чёрту. Прикусываю губу от волнения, моё тело сотрясает нервная дрожь. Меня обнимают сзади.
– Он пришёл в себя. Пришёл. Самое страшное позади. Да? – шепчу, скорее убеждая себя, что всё хорошо.
– Да, теперь с нашим Лёшей будет обязательно всё хорошо, – раздаётся над ухом уверенный голос Игоря Анатольевича."
"Я оборачиваюсь, беру за руку Анну Александровну. Родители тоже не смогли сдержать слёз облегчения.
Вскоре Лёшу перевозят в другую палату. Я остаюсь ждать снаружи, чтобы родители побыли с Лёшей наедине, потому что не планирую уходить из его палаты вообще, как только попаду внутрь. Заодно звоню Кате и прошу привезти мне чистую одежду.
Алексей
Почему так темно? Я иду вслепую по этому бесконечному коридору.
– Лёшенька, давай просыпайся, я тебя так жду, твои родители, Кирилл, все очень переживают.
Меня как будто вкидывает обратно из тёмного коридора в реальность. Пытаюсь понять, что происходит. Но последнее, что вспоминаю – как мы с отрядом шли на захват боевиков. Перестрелка. Пули пролетали прямо рядом, оглушая свистом. Несколько попали в бронежилет. Точно, меня всё-таки ранили, а дальше была темнота. Открываю глаза, веки будто чугунные. Я в больнице. В руке капельница.
– Лёшенька, наконец-то! – она обнимает меня за шею, вдыхаю родной запах её кожи.
– Заждалась? – пытаюсь улыбнуться.
– Мы все! Родители здесь каждый день часами сидят.
Она нажимает кнопку вызова медперсонала.