Привезли.
– А колонку брали?
– Да, сейчас включу.
Мы украшаем дом, потом выходим на улицу и развешиваем игрушки на одну из ёлок. Распутывание гирлянды занимает добрых два часа. Правда, второй час пошёл, потому что мы шампанское открыли. Света сегодня в качестве трезвого водителя, так что звенят только наши с Катей бокалы.
– Марта, а что это за посуда на барной стойке стоит?
– Это Лёши.
– Ооо… и как там у вас? Жаждем грязных подробностей, – Катя делает большой глоток шампанского и поигрывает бровями.
– Никак.
– А почему посуда в коробке службы доставки?
– Потому что он её отправил службой доставки, это же очевидно.
– А почему не привёз сам?
– Господи, да не знаю я! Ну что вы хотите?
– Март, грязных подробностей, это же очевидно, – передразнивает меня Света, – мы же с этого начали.
– Погоди-погоди, он прислал посуду и всё? Вообще даже записульку не начиркал?
– Начиркал.
– И что там?
– Ничего важного.
Мы закрепляем гирлянду и возвращаемся в дом.
– Девочки, а знаете, может правда хватит и с меня и с него? Можно я у кого-нибудь из вас поживу?
Подруги с удивлением переглядываются. Катя после заминки отвечает.
– Март, ты бы не спешила. Вдруг помиритесь. Если хочешь – приезжай, конечно, но мы же Новый год планировали здесь встречать.
– Так на Новый год приедем! Кать, даже если и помиримся, я постоянно буду его подозревать.
Похоже мой наигранно беззаботный тон сбивает их с толку.
– Зачем? Может затем, что любите? Ты уверена, что вообще он налево ходил? Для человека, который совершил адюльтер, он слишком рьяно доказывает обратное. Может хотя бы выслушаешь?
Мозг цепляется за эту мысль, звучит очень здраво. Но я собственными глазами видела записку, и слишком долго варюсь в своих чувствах, чтобы сразу же передумать и простить спецназовца.
– Может быть. Но не сейчас.
От воспоминаний в животе сжимается тугой узел.
– Ну, хочешь, приезжай ко мне на несколько дней. А там решим, что делать.
– Спасибо, Кать.
В конце дня собираю вещи, выключаю все гирлянды, проверяю дом и уезжаю обратно в город.
Следующий день посвящаю работе.