Так уж положено…
— Они по-прежнему не знают о её магии? — спросил Лестер напрямую.
Рона поначалу напряглась и приготовилась возражать. Но быстро поняла, что он уже обо всём знает, иначе не стал бы об этом говорить.
— Клэр рассказала им недавно.
— И это их не остановило?
— Мистер Рейнфрид сказал, что найдёт способ скрыть её магию от мужа. Или уговорить его не выносить это в общество… Я знаю его давно — он точно что-нибудь придумает. Он изобретатель. И очень жёсткий в делах человек.
— Я понимаю…
— Мистер Этелхард! — Рона вдруг схватила его за рукав, но сразу опомнилась и отпустила.
"— Я попробую что-то предпринять, — Лестер улыбнулся и коротко сжал хрупкое плечо камеристки пальцами.
Она расцвела так, словно он навешал ей на уши кучу самых радужных обещаний.
— Спасибо!
— Только не рассказывайте ей о нашем разговоре, хорошо? И если появится какая-то важная информация — сразу говорите мне.
— Хорошо, мистер Этелхард! — Рона закивала. — Я пойду. А то они скоро вернутся. Мне нужно встретить…
Изобразив торопливый книксен, камеристка быстро выбежала за дверь.
Глава 4.
Клэр
— Посмотрите! Посмотрите, это же просто прелестно! А как изящно! — Зинаут продемонстрировал мне россыпь шёлковых ярлычков с надписью “Клэр”. — Они будут смотреться очень элегантно и ненавязчиво. Мы разместим их тут.
Он приложил один к внутренней стороне шляпного подклада.
— Да, главное, чтобы не мешали, — согласилась я.
Видеть своё имя на этикетке было удивительно! Мастер наотрез отказался приписывать к нему своё, сославшись на то, что все эскизы принадлежат мне. И поэтому коллекция шляп должна называться именно так.
Меня мучило некоторое беспокойство насчёт того, как это воспримут родители. Теперь обо мне узнают и с другой стороны — и это вряд ли входило в планы матушки по скорейшему введению меня в аристократические круги. Но по большому счёту мне было всё равно — моя мечта наконец обрела форму!
— Давайте поднимем чуть выше, если хотите.
Мастер отложил почти готовую шляпку в сторону и выглянул в зал, когда услышал очередной звон дверного колокольчика. За всеми клиентками, что были там, наблюдала дочь Зинаута — Энн: совсем юная девушка, которая давно уговаривала его найти ей какую-нибудь работу в лавке.