– Ань, а ты что молчишь?
– Ничего не могу обещать в ближайшее время… – фыркает она, а отец шустро обходит стол и, обняв ее за плечи, со смехом объясняет:
– Она беременна грандиозной идеей, которая спасет мир, вот увидите!
– Да-да, за детей пока пускай отдувается Матиас с Марианной.
Как будто я ни на что большее не гожусь. Только детей делать. Сначала такая мысль рождается в моем воспаленном мозгу, да. Но Аня так тепло улыбается, что понятным становится – не преследует она цели меня обидеть. И виной всему мои комплексы.
– А дети вроде же тост не говорили? Давайте-давайте. Кто первый?
– Дамы вперед, – хмыкаю я, не подумав, что Аня, может, не меньше меня не любит публичности. К тому же она новенькая в нашей компании. Когда Аня только нашлась, отцу было не до друзей. Так что сегодня, считай, ее первый официальный выход.
– С днем рождения, пап. Я… очень тебя люблю.
Голос Ани постепенно превращается в шепот. Я сглатываю. Все опять радуются и шумят. Растроганный отец обнимает Аню и впервые, на моей памяти, ее целует. В макушку, неловко переступая с ноги на ногу. И она к нему жмется, влажно поблескивая глазами. Ледышка? Ага, как бы не так. Интересно, чего ей эти слова стоили?
– Ну, Матиас, теперь твоя очередь.
На самом деле я могу завернуть. Сказать так, чтобы всех прошибло.
– Даже не знаю, что к этому добавить. Я люблю тебя, пап. Ты лучшее, что со мной случилось.
– Эй! А я? – развеивая щемящую нежность момента, смеется Марианна. – Николай Алексеевич, страшный вы человек. Я ужасно ревную."
"За столом опять звенит смех. И только мы с Аней стоим, будто и не здесь. Накрытые этим оживлением, как куполом. Со своим сокровенным наедине… Я могу завернуть, да. Но кто сказал, что мне легко оголять душу? Никто не понял, что на самом деле произошло.
– Потанцуешь со мной?
– Конечно.
Играет тихая музыка. Шумит океан. Гости разбиваются на пары, повернувшись к разгорающемуся закату.
– Не исчезай больше.
– Я и не планировала. Буду слать тебе открытки на праздники в Ватсап.
– Только не это, – в ужасе округляю глаза. Аня смеется. Даже пластика не помогла ей избавиться от привычки прикрывать рот ладонью.