Испортить отношения в семье – раз плюнуть, а что потом?
Вот так, да? То есть батя прямо мне говорит, что он все-таки решил ввести Аню в наш бизнес? Чувствую, как у меня начинается нервный тик, и закусываю щеку в надежде, что это как-то поможет.
– Не понимаю, к чему ты клонишь.
– Все ты понимаешь. – Отец похлопывает меня по ноге и тяжело встает. – Ну что, Ань, как там у нас дела?"
"– Так себе. Но я предупреждала, что повар из меня никудышный, – смеется сестренка, разглядывая покромсанный огромными шматами лук.
– Научишься. Это дело нехитрое.
– А лук я все же лучше перекручу, – фыркает мать, оттирая руки от теста.
– Надеюсь, это поможет, – вздыхает Аня. – Будет обидно, если я все испорчу.
– Мясо луком не испортить. Ни резаным, ни перекрученным, – отмахивается отец.
Следующие два часа мы раскатываем тесто и лепим манты под веселые отцовские байки. Это монотонное занятие – почти медитация. Только в этот раз она не успокаивает ничуть. Я снова и снова прокручиваю в голове сказанное отцом, потом к его голосу присоединяется задорный басок Серого, а еще чуть позже – строгий голос матери со своим излюбленным «ты ему никто».
Больше всего я злюсь на то, что ее слова и теперь в меня попадают. Какого хрена? Мне скоро тридцать два. Здоровый лоб, а то, что я отцу не родной, в моей жизни как будто до сих пор центральная тема. И все вокруг нее вертится.
Да даже в вопросе потенциальной дележки наследства меня волнует не сам ее факт, а то, что Ане по праву крови достанется то, что сам я считал нужным заслужить. И похрен, что отец никогда от меня этого не требовал.
– Эй, ты куда это собрался?
Останавливаюсь в дверях. С мантами мы покончили. Они покрывают всю барную стойку и часть обеденного стола. Что еще ему от меня нужно?
– Хотел поработать.
– А праздничный ужин?
– Праздничный? – удивляюсь я.
– Забыл, какой сегодня день? Марта… Представляешь? Он забыл.