Смотрите, какая прелесть!
Юлия бы никогда не рассталась с приобретением, значит, она не уехала домой, с ней что-то стряслось. Вещи Мельниковой попали на склад, а кладовщица решила поживиться. Но почему она не побоялась приватизировать чужой ридикюль? Скорее всего, знала, что владелица никогда за ним не явится…
– Это все? – нахмурилась я, когда Наталья замолчала.
Она сладко улыбнулась.
– Ну да. Золотые монеты, полученные от Ольги, мы с Лидой решили передать больному человеку. Сами найдем нуждающегося.
– Верно, – кивнула Варсавина, – сделаем подарок бедняге.
– Вы не встречали в доме милосердия Григория Константиновича Морозова? – спросила я.
– Нет. А кто он такой? – удивилась Одинцова.
Я не обратила внимания на ее слова.
– Может, кто-то упоминал его имя?
– Нет, – повторила собеседница. – За время моего пребывания в доме милосердия туда приезжали визитеры, но все – женщины. Там вообще мужчин мало, в основном охрана, угрюмые парни, Александр, Олег, Петр и Иван. Персонал – молодые бабы, кроме главврача.
– Возник вопрос, – посмотрев в глаза Наталье Одинцовой, произнесла я, – вы же здоровы. Почему врачи в санатории этого не поняли?
– Дорогая, – снисходительно ответила Наташа, – на томографе невозможно диагностировать маниакально-депрессивное состояние. Я была инвалидом с таким диагнозом. Подобные больные совершенно неагрессивны, здоровы физически, у них неполадки с душой…
Глава 24
Выйдя на улицу, я испытала желание встать под душ и как следует потереться мочалкой. В квартире у сестер царила идеальная чистота, витал аромат дорогого парфюма, но мне показалось, что я нахожусь на свалке, где гниют отбросы.
Я завела машину и поехала в сторону поселка Вилкино.