Аня права, Алевтина Валерьевна была на редкость хороша собой. И модно оделась. На фотографии она в нежно-голубом платье с розовым поясом, в тон ремешку лаковые туфельки, на указательном пальце левой руки кольцо оригинального дизайна – большой ярко-синий кристалл в центре, вокруг него ромашки из бело-желтых камней. Врач сидела в кресле, на ручке пристроилась белокурая девочка лет четырнадцати, державшая плюшевого мишку. Чуть правее, на маленькой скамеечке, сгорбилась девушка, тоже со светлыми локонами, наверное, десятиклассница.
– Узнаете? – повторила Аня.
– Только Алевтину Валерьевну, – улыбнулась я.
Голикова показала на девочку с медведем.
– Это я. Моя мама дружила с Гарибальди. Раньше, до того, как Таня задумала дом в Вилкине купить, мы жили на одной лестничной клетке. Танюша сейчас крутая бизнесвумен, у нее фитнес-центр. А моя мамочка отговаривала ее дело начинать, убеждала: «Ерунда тебе в голову пришла, народ ленив, никто в твой клуб не пойдет.
– Какая Таня? – перебила я.
– Макарова, – пояснила Анечка, показывая на женщину за креслом. – Она выучилась на дантиста, замуж вышла, фамилию поменяла, развелась и осталась по бывшему супругу Федоровой. А на скамеечке несчастная Оксана Петрова.
– Таня Федорова? – переспросила я. – Стоматолог по профессии?
– Да, да, – закивала Голикова. – Сейчас у нее суперский центр здоровья, моя мама была не права, у Танюши бизнес обороты набрал.
Мне оставалось только моргать.
– Федорова дочь Гарибальди?
– Нет. Сейчас все расскажу, – пообещала Аня. И затрещала сорокой.
…У Алевтины Валерьевны было две двоюродные сестры, которых она очень любила. Сама Гарибальди детей не имела, а вот у Тамары и Жанны были дочери, Таня и Оксана, которую родные звали Ксюня. Сестры Гарибальди обожали отдых на природе, особенно походы на байдарках, Алевтина же Валерьевна предпочитала пляжное безделье.