В Москве соседям все детали нашей личной жизни докладывала и здесь за старое принялась?
– Я ей вообще ничего не сказала, – плаксиво соврала Аня.
– Слышал твои слова про два рабочих дня, – настаивал муж.
– Так это моя мечта ходить на службу, когда Максик подрастет, на два дня, не больше, – вдохновенно солгала жена.
– А что здесь делает фотоальбом? Анна! Надеюсь, ты ничего не растрепала про Гарибальди?
– Нет, нет! Конечно, нет!
– О чем Таня просила, когда нашла нам дом в Ложкине? Повтори ее слова. Немедленно!
– Она сказала: «Ребятки, никому не говорите о нашем родстве с Алевтиной, и ни слова о том, что случилось с Оксаной, и вообще лучше не подчеркивать наши дружеские отношения».
Аня чуть не плакала.
– Значит, помнишь, – холодно заметил Сергей. – А почему нам нельзя откровенничать с людьми, а?
Жена попыталась прекратить неприятный разговор:
– Ну чего ты пристал? Устроил допрос…
– Отвечай, пока не получила как следует! – заорал муж.
– Таня объяснила, что они с Алевтиной работают в паре, – завсхлипывала Аня.
"– Гарибальди столько для нас сделала! – впал в еще больший раж Сергей. – Нашла мне подработку в Табаско, одолжила денег на покупку жилья в Ложкине. А ведь могла вообще нам не сообщать о том, что здесь выставлен на продажу на очень выгодных условиях дом. Алевтина первой узнала от своего пациента-риелтора, что у хозяина проблемы с законом, поэтому он спешно распродает имущество, и тут же звякнула мне.
Раздался грохот, звон разбившейся посуды, затем визг Голиковой и крик Сергея:
– Как же ты меня достала! Ни хрена не делаешь, ребенком не занимаешься… Макс сегодня мог умереть!
– Не говори-и-и-и та-а-а-ак, – заплакала жена.
– И вечно язык распускаешь, не баба, а радио, – орал Сергей.