– Про то, что «кролики» и «обезьянки» сорвутся, никто даже не думает. Охрана волнуется, чтобы подопытные приказы выполняли. Велено в десять вечера крем использовать. А вдруг кто скосячит, результаты подгадит? Или, например, к соседке зайдет и ее лосьоном попользуется? Такое строго запрещено, но можно же не повиноваться. И разговоры они слушают внимательно. Может, «кролик» с врачом не откровенен, не рассказал, допустим, что у него понос после маски начался, а приятелю разболтал. Их только исследования волнуют. Понимают, что нам деваться некуда.
– Вот бедняжка! – вырвалось у меня.
– Я тоже одинокая, – печально призналась Полина, – ни родителей, ни братьев с сестрами, вообще никого. Только я умирать не хочу. Навидалась, как некоторые исчезают. Пожалуйста, помогите! Ужин здесь в семь, если я не появлюсь, объявят тревогу, но сейчас только четыре, можно успеть далеко уехать.
– Старшая Богатикова мертва? – ахнула я.
– А вы не знали? – вскинула брови Полина. – Они с Ленкой поплатились за то, что про тайное отделение узнали.
– Тайное отделение? – я сделала стойку. – Это что такое?
– Увезете меня, тогда и расскажу, – выдвинула условие Полина.
– Хорошо, – согласилась я, – сделаю, как ты просишь.
– Сейчас объясню, как к забору с той стороны подкатить! – обрадовалась Поля. – Повернете налево…
Я молча слушала девушку. В полицейской базе не указано, что мать Елены скончалась, есть сведения только о смерти дочери. Увы, даже в базах, которыми пользуется отдел Дегтярева, бывают косяки и неточности.
Глава 16
Выехав на шоссе, я притормозила, открыла багажник, помогла Полине вылезти наружу, усадила ее в салон и попросила:
– Говори свой адрес.