Маловероятно, что я буду с Варсавиной беседовать, но совсем это исключить нельзя.
Я живо продиктовала цифры.
– Название фонда сообщите, – деловито уточнила квартиросъемщица.
– «Надежда», – сказала я.
Из трубки понеслись гудки. Я положила телефон в сумку, но он снова зазвонил.
– Дашенька, дорогая, вам не сложно подъехать домой? Это Зоя Игнатьевна, – раздалось из трубки.
Я не на шутку испугалась – до сих пор пожилая дама ни разу не звонила мне.
– Что случилось? Феликс заболел?
– Маленькая неприятность произошла, – уклончиво сообщила Маневина-старшая.
Мне стало еще страшнее.
Вчера поздно вечером Феликс связался со мной и предупредил, чтобы я не волновалась. Университет, где он сейчас читает лекции, любит устраивать для студентов и преподавателей выездные семинары. Группа людей с рюкзаками уходит в глубь одного из крупнейших национальных заповедников США и проводит там неделю, живя в палатках и готовя еду на костре. Особую пикантность походу придает наличие в округе диких зверей, в частности, медведей.
Я посоветовала Феликсу не отходить далеко от лагеря и не брать с собой в поход любимые шоколадные конфеты, на их запах точно прибегут все косолапые, а потом спокойно заснула. Но сейчас, услышав голос Зои Игнатьевны, сразу подумала, что Феликс в лесу, где полно диких зверей, а рейнджеры просто люди, они могут зазеваться.
– Все здоровы, – сказала Зоя, – никто не болен.
Я перевела дух. Главное, что нам не требуются врачи, машина реанимации и срочные операции, остальное чепуха.
– Мы вас ждем, – торжественно сказала пожилая дама. – Далеко находитесь?
– В десяти минутах езды от дома. Уже мчусь, скоро прибуду в Ложкино, – пообещала я, спеша к машине.
* * *Глория и Зоя Игнатьевна встретили меня в гостиной. Лори была заплаканной, и я снова испугалась.
– Что случилось?
– Убедительная просьба, проверьте свою шкатулку с драгоценностями, – неожиданно попросила Маневина-старшая.
– Я не держу дома ценные украшения, храню их в банке, – удивилась я.
– Вчера на вас сверкали симпатичные серьги, небольшие, очень элегантные, – продолжала Зоя Игнатьевна, – но сейчас их нет. Где они?
– Забыла с утра надеть, выскочила из дома второпях, – пояснила я. – Букли[10] на тумбочке у кровати, больше им негде быть.