Меня раздирали двоякие чувства: с одной стороны, всего полгода назад я бы полжизни отдала, чтобы увидеть цивилизацию, вокруг которой витало столько споров, загадок и тайн; с другой — сейчас больше Проктэрры меня волновало то, что в данную минуту моя команда сходила с ума, не зная что со мной и где меня искать.
Выбраться отсюда было первоочередной моей задачей, а помочь осуществить мой план мог только Райдэк, поэтому ссориться с ним не было никакого резона. При всей моей безбашенности, я никогда не рубила сук, на котором сижу.
Что ждало меня здесь — я не знала, как и не знала, зачем меня сюда привезли. Уверена я была только в одном: сколько бы меня здесь ни удерживали силой, пока жива — я буду пытаться сбежать.
Я следовала к выходу из звездолета рядом с Райдэком, и что интересно: в этот раз ни к нему, ни ко мне, ни один проктэррианец больше не прикасался. Мужчины хоть и окружили нас своеобразным конвоем, но двигались на почтительном расстоянии, не сокращая его даже на йоту.
Посадочная платформа опустила нас на землю, и лицо огладил порыв теплого ветра — свежего, чистого, вобравшего в себя тонкий, сладко-горький цветочный аромат.
Цветы и космопорт… Есть ли что-то более несовместимое?
У меня посадка звездолетов ассоциировалась только с запахом топлива, герлита и металла.
Здесь было тихо. Словно в каком-нибудь охраняемом заповедном парке. Безоблачное прозрачное небо было таким пронзительно-синим, что казалось ненастоящим, как и жемчужно-серебристые абрисы спутников Проктэрры, огромными шарами повисшие над горизонтом.
— Сантария цветет… — шумно вдохнув полной грудью, Торн остановился на краю платформы и смежил веки. На его губах расцвела легкая полуулыбка, превращая строгого командора-сноба в какого-то обаятельного мужчину-романтика.