— Да…облажался ты, Хок, — трагично изрек Гвоздь.
— По самые магнитные усилители, — вставил свою ремарку вышедший из челнока Эмбер, покачивая головой в такт звучащей у него в наушниках музыке.
Хок сиротливо застыл на площадке с видом ходячего покойника, и я, не выдержав, улыбнулась, уж больно уморительная у него была морда. И потом, долго сердиться на этого паразита у меня все равно никогда не получалось, но если ему хоть раз дать спуск, то дисциплине конец.
— Хватит дурака валять, — шикнула на парней я, обойдя по кругу стрэйнджер и разглядывая дырки в обшивке.
— А то, — пританцовывая, парень указательными пальцами обеих рук показал направление, и, оглянувшись, я увидела приближающихся к нам дронов и роботов-манипуляторов.
Свой челнок при незначительных повреждениях мы почти всегда ремонтировали сами. Это тоже был принцип и необходимая мера предосторожности.
Спустя час мы заменили поврежденные блоки и восстановили работу системы, и оставалось только спаять термодронами обшивку, а потом загнать стрэйнджер в специальную камеру для восстановления неодимового покрытия, как на горизонте появился Киф Бэрнс.
Терпеть его не могла еще со времен легиона. Самомнение выше потолка, а на деле — пустое место. А его попытки подбить под меня клинья вообще откровенно раздражали.
— Кого я вижу? Саламандра, — лениво двигаясь в нашу сторону, изрек Бэрнс. — Я смотрю, вас здорово причесали. Помочь?
Засунуть нос в машинные блоки нашего корабля пытался не один дрэйкер, и такие поползновения я отсекала быстро и резко.
— Киф, себе помоги. От твоего стрэйнджера воняет лаксом так, как будто он обделался в космосе со страха, а ты забыл поменять ему подгузник. Ты б его помыл, что ли, для приличия.
Бэрнс застыл с занесенной для шага ногой, и выражение его лица кардинально поменяло градус любезности.
— Еще какая.
Дрэйкер недоуменно оглянулся, кажется, решив, что либо я читаю его мысли, либо у меня фантастический слух.
— Морковка, ты бы не издевалась над парнем понапрасну. Это, знаешь ли, сильно бьет по самолюбию, — добродушно подмигнул мне Стэн. — А Киф к тебе клеится уже четвертый год.