И меня воротило от одного лица Кертиса, мгновенно утратившего выражение бессмысленного чванства и приобретшего пепельный оттенок. Думаете, он раскаивался? Да болт от ГБЦ*. Он жалел лишь о том, что его поймали, а не о том, что меня обкрадывал.
— Таких собак называют бешеными, — уместно напомнила гипнотизирующему меня взглядом Кертису. — А знаешь, что делают с бешеными собаками?
Вселенная, хорошо, что на мне сейчас не форма дрэйкереров и к поясу не пристегнут бластер, иначе кузен точно обделался бы от страха.
— Их пристреливают, — безжалостно резюмировала я. — Я тебе дала шанс научиться зарабатывать на жизнь честно. Не полировать своим задом стулья в игорных домах, а сделать хоть раз в жизни что-то полезное, а ты умудрился профукать даже это.
— Что ты мне дала? — неожиданно ощерился Кертис. — Жалкую подачку в виде сраной зарплаты, на которую даже туфель приличных купить нельзя? Да кому она на хрен нужна? Сама купаешься в роскоши, деньги гребешь ковшом, а меня заставляешь питаться объедками?
— Пошел вон, — холодно и бесстрастно произнесла я.
— Какая же ты стерва, Агния, — развязно улыбнулся Кертис. — Впрочем, ты всегда была высокомерной стервой и сукой.
И сколько же превосходства было во всем его внешнем виде, словно он меня не стервой обозвал, а как минимум окунул в бак с лаксом. Серьезно? Неужели он правда считал, что меня это оскорбляет?
— Понимаешь, Кертис, когда вокруг одни кретины — поневоле приходиться быть стервой, когда кобели — сукой, а женщиной я бываю только рядом с настоящими мужиками, но ты к их числу никогда не относился.
Кертис машинально схватился за переносицу. Помнил. Хорошо.
— Так вот, я с того времени научилась бить не только руками, но и ногами. Сгинь, пока я тебе что-нибудь посерьезнее носа не сломала.
Кузен попятился к двери, одарив меня на прощанье взглядом, полным ненависти и злости.
Вот теперь я понимала деда. Да, Агни, не лезь в дерьмо — оно тебя само найдет.