— Как все это убрать? — трогая волосы и проводя рукой по загорелой коже, поинтересовалась у подруги.
Зарта метнулась в комнату и вернулась с двумя большими тюбиками.
— Этим натрешь тело, этим — голову, — поочередно всовывая мне в руки тубы, проинструктировала она. — Твоя одежда лежит на диване. Мойся быстрее, а я схожу вниз, посмотрю, что там да как.
Дверь в ванную закрылась, и я стала суматошно натираться теми составами, что дала мне Зарта, не без удивления наблюдая, как нанесенный на меня слой загара смывается вместе со взбивающейся пеной, а волосы стремительно начинают рыжеть, завиваясь привычными спиральками.
"Облегченно выдохнув, я подставила лицо теплым струям воды, стараясь не думать о том, что только что произошло. Получалось, откровенно говоря, паршиво. В груди ныло, пульсировало и горело. Закрывая глаза, я видела контур приближающихся ко мне губ, темный сумасшедший взгляд, и чувствовала собственнический поцелуй на своей шее. Как ожог. Воспоминания сладкой патокой обволакивали сознание, и тело, разбуженное и возбужденное, требовало продолжения банкета.
Господи, что за хрень мне лезет в голову?
Включив холодную воду, я уперлась руками в стенку кабины, безжалостно уничтожая вместе с остатками случайной связи поселившийся после нее в моем теле пожар. Через десять минут я дрожала от холода, но зато обрела ясность мысли и привычное спокойствие.
Высушив волосы, я вынула из глаз изменившие их цвет линзы, и когда надела форменный комбинезон дрэйкеров, на меня из зеркала смотрела прежняя Агни — синеглазая, рыжая, с молочно-белой кожей и россыпью бледных веснушек на носу.
Дышать сразу стало как-то легче. Вернув себе свою внешность, я словно опять натянула на себя толстую шкуру отчаянного капитана, пробраться сквозь которую можно было только просверлив ее титановым буром. Мысли обрели привычное хладнокровие и я даже улыбнулась, представив, каким будет лицо Мердока, когда я предъявлю ему заявленную в условиях завещания беременность так быстро.