Прежде чем разойтись по домам, мы с ребятами решили убедиться, правда ли деревня больше не отделена от внешнего мира. Взявшись за руки, дошли до выезда из Гнезда и так же все вместе шагнули в неизвестность. Шли долго, пока не стерли ноги. Километра через три уже каждый поверил, что барьера нет, он исчез вместе с Настасьей, но мы не могли остановиться. Мы то шли, то бежали вперед и хохотали от счастья. У нас получилось. Мы справились! Действительно справились!
– И что теперь? – воодушевленно спросил Кики.
– Попытаемся жить как нормальные люди, – пожал плечами Глеб, не пряча улыбки.
– Ты хочешь уехать? – удивился я.
– А ты нет?
– Я – другое дело, городской, забыл? Мне хоть как придется вернуться домой.
– Ну а я еще не решил, где мой дом, – усмехнулся Глеб. – Но зато теперь я могу выбирать. Это сводит меня с ума. Я готов кричать от счастья!
Мы снова рассмеялись. Когда шли обратно, каждый уже строил планы на будущее."
"– А я все равно останусь в деревне, – сказал Кики.
– А ты городские-то просторы хоть раз видел? – хмыкнул Рыжий. – Я вот теперь точно посмотрю. Будешь ждать меня в гости, Слав?
– Буду ждать каждого из вас.
– И я тоже, – подключилась Зоя. – Поеду домой, постараюсь вернуться к нормальному образу жизни в городе… Но я уже не смогу без вас, ребята. Давайте и дальше дружить.
– Конечно, Зойка! – ободрительно крикнул Кики.
От смеха уже сводило скулы, но мы не могли и не хотели останавливаться. Все для нас сейчас было новым. И если я попал в ловушку Гнезда всего на два месяца, то ребята были в заточении намного дольше. Они и в мыслях-то, наверное, боялись планировать и мечтать, не то что вслух.
Медленно мы возвращались в деревню, время перевалило далеко за полночь, но никто из нас не выглядел сонным. Заснуть после всех сегодняшних событий, казалось мне, будет крайне сложно.
Глава 33
Вместо эпилога
Папа приехал сюрпризом прямо на следующее утро. Он выглядел таким взволнованным и даже разбитым, что от его вида мне сделалось дурно. А когда я увидел их встречу с бабушкой, все встало на свои места. Папа обнимал бабушку и так горько плакал… Я не смог смотреть, сердце ныло от несправедливости, с которой они столкнулись.