– Парни, вы чего? Спятили?
– Слав, тут мужской разговор, может, не будем лезть?
Кики находился возле друга, но не предпринимал никаких действий. Как и всегда на стороне Рыжего, понял я. Краем глаза заметил Ингу. Девушка стояла со стороны Васька и держала его за олимпийку сзади. Картинка в моей голове начала складываться.
– Рыжий, ты опять? – ахнул я. – Ты же сказал, между вами все кончено. Чего она тебе покоя не дает?
– Да дело вообще не в этом, Слав!
– А в чем?
– Он ее подговаривает с вами могилы рыть и на призраков охотиться! – огрызнулся Васек.
– Я тебе сейчас сам по морде надаю!
Рыжий снова полез на Васька. Я перехватил руки друга, чтобы предотвратить драку. Напряжение между парнями росло, я один с ними мог не управиться, ведь Кики не помогал.
Зоя, словно прочитав мои мысли, вмешалась:
– А ну, прекратите! Что за плебейские способы решать все дракой? Саня, блин, у Инги своя голова на плечах есть, если бы она хотела к нам присоединиться, давно сделала бы это.
– Я за нее переживаю! – зарычал Рыжий.
Инга в этот момент посмотрела ему в глаза.
– Инга, вы не понимаете, не знаете, насколько опасно в Вороньем Гнезде. Даже ходить в клуб, в магазин или просто выйти во двор, чтобы облегчиться, страшно! Отпечатки памяти могут быть где угодно, даже среди нас, как Катюха.
При упоминании о Катюхе у Инги задрожали губы, и она отвела взгляд. Но это не походило на скорбь, а выглядело так, будто девушка поверила бреду Толстого о том, что мы убили подругу.
– Что тут происходит?
Глеб и Толстый вышли из клуба и остановились на бетонной лестнице, они возвышались над нами, как два гигантских истукана. Глеб – озадаченный, Толстый – злой как собака. Я устало прикрыл глаза, понимая, что конфликт ни к чему хорошему теперь точно не приведет.
– Рыжий Ингу хотел к себе переманить, – затараторил Васек. – Уговаривал ее, за руки хватал. Она сильно испугалась, и я вступился за нее.
– Еще слово, и я сам из тебя дурь выбью!
Рыжий снова дернулся, я его удержал. На этот раз Кики все же помог мне, положил руку Рыжему на плечо и похлопал, успокаивая.
Толстый посмотрел на Рыжего, задержал взгляд на мне, а затем обернулся к Глебу и грубо произнес:
– Я обещал подумать над твоей просьбой, но в этом нет нужды.