На пороге возникает Кирилл Демидович. Кажется, он тоже успел принять ванну, потому что сейчас, распространяя запах дорогого мужского геля для душа, и зачесывая назад пряди влажных волос, он сторонится, пропуская меня в широченную прихожую."
"Короткого взгляда на интерьер мне хватает чтобы понять: я – нищая простая дурочка по сравнению с ним, с его образом жизни, ничего слаще морковки в своей гребанной жизни не евшая. И его родные детки, которых я родила по воле случая, никогда не вкусят от этой роскоши своего отца.
– Ну и видок, – хмыкает Зарецкий, окидывая меня с головы, до самых кончиков белых носочков.
Я краснею. Подгибаю пальцы ног в этих самых носочках. Кирилл сглатывает. Переводит взгляд на мое лицо. Закусываю губу от этого взгляда. Черт, я без косметики. Только губы клубничной гигиеничкой тронула, но она бесцветная.
– Мне переодеться?
– А вы собрались до утра работать, или закончить все побыстрей, чтобы выспаться до завтра?!
Я топчусь на ковре у входа. Тапочек мне никто не предлагает, но у Зарецких тут все в дорогих персидских коврах, так что можно хоть босиком ходить – не простудишься.
– Я бы уже отдохнуть легла. – честно признаюсь я, слабо веря, что мое признание повлияет хоть на что-то.
– Тогда заходите, в чем пришли. – босс еще раз бросает горячий взгляд на мою пижамку и усмехается, поглаживая бороду. – Детей уложили?
Я вздрагиваю. Почему он интересуется детьми? Зачем спрашивает? Заподозрил что-то, или простое любопытство? И вообще, он помнит про детей?! Кхм, занятно.
– Да, Матвей уложил. – переминаюсь с ноги на ногу, сжимаю ежедневник.
Глаза босса вспыхивают на мгновение, но он быстро берет себя в руки.
– Матвей, значит. Что ж, проходите!
Кивком головы Кирилл Демидович указывает мне куда-то вглубь длинного коридора.
Идет впереди меня. Рассматриваю его широченную спину, обтянутую брендовым «худи». Как не хочу, но взгляд мой ползет ниже. На его упругую кхм… поясницу, в темно-синих левайсах. Уж очень она у него аппетитно подчеркнута этими джинсами.
Что не говори, но Кирилл Демидович – красивый мужчина, и никуда от этого не деться. «Красивый, но чужой!» – напоминает мне моя совесть.