Но не помыкаюсь же я обратно? Вдруг Зарецкий уже хватился сбежавшей секретарши? Нет, так рисковать и испытывать терпение монструозного босса я не хочу.
Кажется, в сумке валяется что-то на подобие аспирина, сейчас найду и прекращу свои мучения.
– Маш! Ты куда убегала-то? – округляет глаза на посту Охраны дядя Сема – начальник смены наших бравых защитников.
– Так… в аптеку, – прячу я пакетик с прокладками за спину. Мужчинам такое знать совсем необязательно.
– Тебя гендир обыскался! – сглатывает дядя Сема, – Орал, как чокнутый, между нами.
– Бог с вами, дядя Сема! – нервно хихикаю я, – Вот, глядите! – вытаскиваю из-за спины прозрачный мешочек.
– Ладно, девонька, иди, – бормочет покрасневший как рак охранник, будто я ему что-то неприличное показала. – Только это, смотри, злой начальник, ты с ним поласковей.
В лифте, от нервов у меня не то что низ живота, уже и грудь ноет, набухшая и болезненно-чувствительная, а еще подташнивает.
– Где. Вы. Были. – цедит каждое слово разъяренный Зарецкий.
Он стоит в приемной, около кофе-машины, пытаясь приготовить себе ароматный напиток.
– Вы меня прогнали. – прячу пакетик пуще прежнего, памятуя реакцию дяди Семы.
– И вы решили, что вам дозволено гулять посреди рабочего дня?!
Зарецкого явно заинтересовали мои попытки спрятать что-то за спиной.
Он отрывается от кофе-машины, уверенно идет ко мне размашистым шагом.
– Что вы там прячете? – хмурит идеальные брови.
– Э-э-э… Ничего!
Отстал бы он от меня, а! Мне так в туалет надо. И таблетку выпить. А он?!
– Вы хотите, чтобы я вам руки вывернул?! – продолжает быковать босс.
– Я не могу вам показать. Это женское… – конфузюсь я окончательно. Вот руки вывернуть мне еще никто не грозился.
– В каком мире вы живете, деревенщина?! В нашем обществе равноправие! Не существует разницы в предметах! Это все стереотипы! Быстро показала! – хватает меня за плечи и встряхивает.
У меня волосы дыбом от дикого абсурдного поведения этого придурка. Мне удается высвободить одну руку из стальных тисков, и я роняю прозрачный мешочек с гигиеническим средством на стол.
Зарецкий прищуривается, фокусирует зрение на пачке, а потом смутившись, отпускает меня.
– Какого черта, Белова?! – шипит Зарецкий.
– Ну простите, у дам бывают иногда свои неприятности. – бормочу я.