– Профессор, – засмеялась Наташка и, притянув к себе голову мужа, поцеловала его в затылок, – очень витиевато выражаетесь. Но смысл улавливаете верно. Господи, Лень, как же мне с тобой повезло!
В кухню, топоча пятками, ворвался Ромка и застыл, увидев обнимающихся родителей.
– Целуетесь? – спросил он, улыбаясь во весь свой щербатый рот, где не хватало четырех зубов.
– А что, нельзя? – поинтересовался у сына Ленчик.
– Почему нельзя? Можно. Целуйтесь на здоровье, – разрешил сын. – Я только яблоко возьму и уйду.
Захохотавшая Наталья поймала Ромку за руку, притянула к себе, и через минуту они уже обнимались втроем.
– Мамочка! Папочка! – приговаривал совершенно счастливый Ромка, как котенок, тыкаясь носом поочередно то в щеку Наталье, то в пузо Ленчика.
«Прав рекламный ролик сока «Фруктовый сад», – подумала Наталья, прижимая к себе сына и мужа. – Счастье – это просто. У меня есть семья. Мы все живы, здоровы, любим друг друга и не голодаем. И почему я раньше этого не понимала?»
Впрочем, через пару дней этот постулат уже не выглядел для нее таким уж бесспорным.
Развольский не разговаривал с Натальей. Держался с ней строго и официально. Она старалась не подавать виду, как больно ее это ранит.
На похоронах Верочки ее отец, не сдержавшись, съездил Развольскому по морде и назвал убийцей. До конца недели тот был вынужден ходить на работу в темных очках. Хорошего настроения и разговорчивости ему это не добавило.
А в пятницу Наталье позвонила возбужденная Инка.
– Слушай, Натусь, у нас вчера Дуб нажрался. Сегодня приперся на работу со страшного бодунища. Аж сидеть не мог. Стал клянчить, чтобы я ему пива купила на опохмел. Больше-то ни у кого перед зарплатой денег нет.
– Ну? – воскликнула Наталья.
– В общем, он пыхтел-пыхтел, потел-потел, но пива уж очень хотелось. Поэтому в конце концов признался, что весь слив в газеты, как в нашу, так и в другие, организовал ваш маркетолог Шведов.
– Володя? – не поверила собственным ушам Наталья."
"– Он, родимый.