Он просто в нужное время появился – как кавалерия в тех старых фильмах.
– И защитил твою честь, – заметила Бонни. – Что может быть более волнующим?
– Вообще-то мне в голову приходит еще несколько вещей, – вмешалась Мередит. – Но с другой стороны – может, у Елены и они схвачены?
– Я вам непременно все расскажу, – пообещала Елена, отпуская подруг и отступая на пару шагов. – Но давайте сначала зайдем домой к Викки. Я хочу с ней поговорить.
– Раз уж на то пошло, то нам ты можешь все рассказать, пока одеваешься, а мы тебе все расскажем, пока ты чистишь зубы, – уперлась Бонни.
– Ну вот, – лукаво заметила Мередит, – работа мистера Таннера не пропала даром. Бонни теперь знает, что испанская инквизиция – это не название рок-группы.
Елена смеялась от души, пока они вместе поднимались по лестнице.
У миссис Беннетт был бледный и усталый вид, однако она любезно пригласила их войти.
– Вообще-то Викки лучше отдохнуть; доктор велел ей оставаться в постели, – со странно тревожной улыбкой объяснила хрупкая женщина, провожая Елену, Бонни и Мередит по узкому коридору.
Миссис Беннетт легко постучала в дверь.
– Викки, деточка, к тебе тут девочки из школы пришли. Пожалуйста, не задерживайтесь, – попросила она, открывая дверь.
– Не задержимся, – пообещала Елена, входя в прелестную бело-голубую спальню.
Бонни и Мередит последовали за ней.
Викки лежала на кровати, приподнявшись на подушках. К самому ее подбородку было подтянуто голубое ватное одеяло. На его фоне лицо девочки казалось бледным как бумага, а взгляд ее глаз с опухшими веками был устремлен куда-то вдаль.
– Точно так же она выглядела вчера ночью, – прошептала Бонни.
Елена подошла к кровати.
– Послушай, Викки, – начала она. Викки продолжала глазеть прямо перед собой, но Елене показалось, что задышала она как-то по-другому.
– Может, ей дали транквилизаторы? – предположила Мередит.
Но миссис Беннетт ни о каких лекарствах не упоминала. Хмурясь, Елена снова повернулась к никак не реагирующей на все ее обращения девочке:
– Викки, это я, Елена. Я просто хотела поговорить с тобой про то, что случилось ночью. Я хочу, чтобы ты знала: я тебе верю.