Больше всего сейчас боялся, чтобы с ней ничего не случилось.
Внезапно Джонах резко сместился вправо и снова выкинул вперед руку с криком:
— Ведьма моя!
Пятно мрака колыхнулось, устремляясь вслед за его рукой, стремительно потекло заливая давящей силой. И все же Вадиму удалось разглядеть сквозь тьму летящий клинок. Все вокруг замерло, словно застыло во времени, и он четко увидел вращающийся кинжал с лезвием из темной стали. Богато украшенная драгоценными камнями рукоять заканчивалась необычной формы когтем, который венчал кроваво-красный драгоценный камень, похожий на каплю крови.
Он не рассуждал, что-то действовало в тот момент за него, Вадим просто выкинул вперед ладонь, отбивая это, словно волейбольную подачу. А случившееся дальше было по своему и ужасно, и справедливо.
Но почему-то и трагично до слез.
Кинжал, которым Джонах метил, Вадим так и не разобрал, в него или в Миру, отлетел назад и вонзился в грудь Джонаха рукоятью. Прямо в солнечное сплетение.
Его тут же отбросило на землю, Джонах упал на спину, силясь подняться.
В этот момент на его лице, которое сделалось вдруг молодым и светлым, было написано непонимание, обида и странная горечь осознания. Он напрягся снова, протягивая руку к женщине. Кровь струйкой текла по подбородку, капала с ладони, быстро растекалась лужей из раны на груди.
Понимая, что умирает, Джонах из последних сил потянулся к женщине. Он просил ее подойти проститься. Взглянуть, коснуться в последний раз. Глаза уже подернулись смертной пеленой, но в них еще светился призыв.
— Моя…
В последний раз шевельнулись губы умирающего, а потом глаза его закрылись.
У Вадима отчего-то сжалось сердце и захотелось отвернуться. Это был поединок и Джонах проиграл.
Послышался шорох за его спиной. Мирослава упала в обморок.
А к ним уже бежали бледная, как смерть, заплаканная Одри и Эрвиг. Одри бросилась к своей королеве, но Вадим, отстранив девушку, снова поднял Мирославу на руки и сказал, обращаясь к Эрвигу:
— Посмотри, что с принцем.