Но и мужчина, оставаясь безмолвным, застыл рядом.
Стало ужасно стыдно.
Хорошо, что в кладовке темно, и он не видит, подумала Мирослава.
Однако с этой неловкостью надо было что-то делать, потому что чем дальше, тем больше задыхалась и в голову лезли глупые мысли. Как назло, мужчина тоже молчал, но и уходить не спешил. Заставила себя собраться и попросила:
— Вы не поможете мне? Надо отнести этот поднос Одри."
"Тот вздрогнул и отреагировал не сразу, словно вынырнул из забытья. Взял у нее поднос, как-то нервно поклонился и вышел.
* * *Он идиот. Нет. Он полный идиот.
Как магнитом тянуло подойти к ней, все вертелся около той кладовки. В какой-то момент не выдержал. Ноги понесли, сам не заметил, как оказался за ее спиной.
Чуть не умер, когда она внезапно обернулась. А потом стоял, как идиот, не в силах слова из себя выдавить. Ловил ее смущение, ее сбитое дыхание и задыхался сам.
Ну не получалось вот так в этом пыльном закутке взять и сказать!
— Здравствуй Мира, я Вадим Балкин.
Все! Место, момент, все было неподходящим.
Вот потому и поплелся оттуда не солоно хлебавши и с полным подносом покрытой пылью веков посуды в руках.
Но этот момент показал, что дальше с признанием тянуть нельзя.
Сегодня вечером после ужина.
* * *А первый праздничный ужин в Рассветном замке прошел неожиданно тепло и весело.
Вадим не рискнул сесть напротив Мирославы, сел рядом. И весь вечер мучился.
Его распирало от желания выкрикнуть во весь голос:
— Мира, это я! Я! Вадим Балкин. Я. Понимашь?!
Но сидя рядом с женщиной, за которой без колебаний шагнул за край мира, он терялся, растворяясь в ее томлении и дрожи первого осознания.
Таким себя Вадим за всю жизнь не помнил. Но чувствовать это было блаженно.
После ужина развеселившаяся Одри потребовала танцы. У конюха нашлась старая губная гармошка. Вполне сгодится для торжественного случая.