Все прошло отвратительно, как впрочем, и всегда после.
Была поздняя весна, середина мая. Мирослава в облегающем платье сливового цвета. Без рукавов, вырез щель только подчеркивал аккуратную грудь, небольшой разрез впереди. Другая в таком платье смотрелась бы вульгарно и вызывающе, а она выглядела удивительно элегантно. И скромно.
Его тогда что-то в ней безумно взбесило. Он не знал что, наверное, это не сочетаемое сочетание. Но при первом взгляде на Мирославу сразу всплыли в памяти слышанные когда-то слова песни из одного вампирского фильма:
Когда ты вошла, стало нечем дышать.
И каждая тень сомненьем полна.
Я не знаю, кем ты считаешь себя,
Но пока не закончится ночь,
Я хочу заняться с тобой кое-чем плохим.
Именно о плохом он тогда подумал. И это было ужасно, потому что она была женщиной отца. Тогда было ужасно. Но все еще ужаснее сейчас.
Сейчас Вадим, закрывая глаза, снова видел ее в том сливовом платье, оттенявшем гладкую молочную кожу.
— Господин! — голос разорвал нить.
Все снова обрушилось на него кошмарной реальностью, в которой он должен вытаскивать ее мертвое тело из ямы. Вадим сделал над собой усилие и вышел из машины.
Несколько шагов до могилы. Потом они вместе втащили сверток на осыпавшийся песком край. Он невольно подумал — маленькая, какая же она маленькая…
— Вот, господин, — пробубнил Селим и стал разворачивать армейское одеяло.
И тут Вадим чуть не сошел с ума.
— Почему она голая?! Ее насиловали?!! Отвечай!
Селим обмер, потому что пистолет снова ткнулся в его физиономию.
— Не-е-еее… нет! Нет! Господин, нет! Ничего не было!
Но Вадим уже не слышал, он смотрел на женщину, сползая на колени. Потянул одеяло, бормоча что-то нечленораздельное, повел пальцами по руке, туда, где должна быть родинка. Почему-то там, где он помнил, ее не было.
Мыслительный аппарат работал отдельно от эмоций, мыслительный аппарат знал, что надо найти браслет. Развернул дальше, стал осматривать, не обращая внимания на то, что труп уже начал пахнуть. Кое-что казалось странным. Женщина зрительно была меньше ростом, чем он помнил. И у нее волосы намного длиннее…
Браслета не было!
И тут он понял невероятное. Это была другая женщина. Другая. Не Мирослава. Похожая, но другая.