Казалось, достаточно чуть надавить, предложить ей больше. Предложить ей себя, и она забудет старика. И тогда он будет шептать ей жаркими ночами рвавшиеся с губ пошлые признания. Сжимать в объятиях тонкое тело, вытравлять собой из ее памяти все, что было раньше. Делая своей вещью, рабыней, владычицей…
… Мирочка…
Это доводило его до дрожи.
Наверное, она все-таки ведьма, думалось ему не раз."
"Она не поддавалась давлению. Отказывала ему в том, чего Вадиму хотелось до умопомрачения. Это было больно и неприятно до крайности.
Вот и пошел на крайний шаг. Потеряв терпение, довел давление до предела. Хотел все и разом. И потерял все.
Потому что просчитался сам и проморгал врагов рядом с собой. Было типичной мужской ошибкой, упускать из виду то, что он женат. Обиженные жены могут доставить мужчине множество неприятностей, а ему в этом плане повезло, так уж повезло.
Конечно она ведьма! Всегда была!
А тем более, сейчас. Но будь она хоть трижды ведьма, это не имело ровным счетом никакого значения. Весь вопрос в том, в кого теперь превращался он сам?
Глава 13
Чего стоило тогда Мирославе с Эрвигом пройти через весь двор, а потом по коридорам замка до покоев…
Казалось, все население замка как по команде решило поглазеть на вдовствующую королеву.
Мирослава хорошо представляла себе, что о ней думают. Миры может быть и разные, а люди везде до отвращения одинаковые.
Эрвиг, глядя строго перед собой, шел впереди, пробивая ей дорогу в этом людском потоке. Мирослава слышала насмешки в его адрес, но телохранитель не реагировал, хотя она понимала, слышать такое для воина крайне обидно и оскорбительно.
Эта привычка стаей нападать на слабого вывела ее из себя. Он телохранитель королевы, ее человек. И он не так давно рисковал из-за нее своей жизнью. Завяжись там бой, вряд ли принцевы прихвостни пощадили бы его. Королева почувствовала потребность защитить своего человека.
Она проговорила негромко, обращаясь к телохранителю.
— Эрвиг, встань за моей спиной.
— Но миледи, толпа…
— Это приказ.