– У меня никогда не было отвращения к вам, - сказала и тут же поправила себя, добавив, - к тебе. Мне кажется, - слова давались с трудом. Боги, я даже подумать не могла, что это так непросто, выразить свои чувства, когда действительно влюблен!
Рейн не дослушал до конца. Он подхватил меня на руки и шагнул из гостиной своих покоев, держа меня так, словно я была пушинкой, гонимой ветром.
- Теперь я ни за что не отпущу тебя, - шепнул он горячо. – Даже если вздумаешь бежать. Поздно, Сьюзан! Ты моя и только моя!
Я рассмеялась в ответ на его слова.
Бежать? Куда?
Я не настолько глупа, чтобы убегать от собственного счастья. А мое счастье заключалось в моем муже и в нашей любви.
Рейн толкнул дверь ногой и я, повернув голову, увидела, что мы вошли в его спальню.
Все, что успела рассмотреть – это окно, в которое заглядывала ночь. А еще успела оценить твердость кровати, на которую меня положил Рейн. Сделал он это со всей осторожностью, на которую только был способен. Так мать укладывает дитя, боясь потревожить его сон.
Я лежала на мягких подушках и с любопытством смотрела на мужа.
Рейн встал рядом с кроватью во весь свой немалый рост. Не отрывая от меня горящего взгляда, он первым делом скинул сюртук, за ним следом на пол полетел шейный платок и пальцы мужа принялись ловко сражаться с пуговичками на рубашке.
Будь я немного опытнее, то наверное предложила бы ему помочь с этой работой. Но я лежала и смотрела на Рейна не в силах отвести взгляд. Самой себе казалась развратницей, но ничего не могла поделать с этим любопытством.
Вот Рейн бросил на пол рубашку. У мужа было крепкое тело, достойное кисти художника: широкие плечи, красивая рельефная грудь и плоский живот с тугими мышцами, по которым отчаянно захотелось провести рукой.
Он не спросил, смущает ли меня его вид. А я покраснела, но не отвела глаза, когда Риверс сбросил последние покровы со своего тела и дав мне всего секунду полюбоваться собой, опустился на постель рядом.
- Ты… - прошептала неожиданно осипшим голосом, - ты прекрасен!
Он усмехнулся.
- Глупости, - бросил в ответ, а я потянулась к его щеке. Нежно коснулась шрама, потом села и поцеловала мужа в уродливую линию, расчертившую его лицо.
- Мне нравится в тебе все, - шепнула.
Рейн перехватил мои губы, прижался к ним своим жадным ртом, отнимая те слова, что уже хотели сорваться с них.
- Это ты прекрасна, - сказал он в перерывах между нашими поцелуями.