Там же в уголочке пачка чая и упаковка печенья. Ни стола, ни стульев, вообще никакой мебели, кроме нелепо выглядящего шезлонга у окна.
Наша странная игра с Владой в «я смотрю, как ты смотришь» продолжилась.
– Присаживайтесь, Антон, – указала она в кресло, а сама пошла наполнить свой микрочайник.
Я развалился в шезлонге, но, когда женщина встала передо мной, поднялся.
– А давайте наоборот? – усмехнувшись, предложил я. – А то чувствую себя как на приеме мозгоправа в кино. Можно я на подоконнике?
Влада кивнула и продолжала пристально следить за мной, явно ожидая расспросов, по поводу своего жилища.
– Одна живете?
– Теперь да. – Женщина обвела все вокруг взглядом, будто видела совершено другую картину в этой пустоте.
Чайник вскипел, и я опять поймал себя на том, что неотрывно наблюдаю за тем, как она совершает обыденные вроде движения. Кладет пакетик, наливает кипяток в темно-синюю кружку с золотистым ободком, распаковывает упаковку дешевого, но вкусного печенья, ставит все передо мной на ослепительно-белый подоконник.
– Антон, насколько сильно вам не нравится мое присутствие? – спросила Влада, видимо, истолковав мою усмешку по-своему.
Я на секунду задумался и честно ответил:
– Прямо сейчас оно мне не нравится гораздо меньше, чем поначалу, – и вернул вопрос: – А вам, Влада, насколько неприятна необходимость работать с нами?
Резкий выдох, говорящий, что я попал, и женщина отвернулась к окну.
– Как вы верно подметили, это необходимость. На самом деле мне симпатичны и Василий, и вы, но очень тяжело... – она сделала руками неопределенный жест, – все, что связано с вашей работой.
Забыть. Она желает забыть то, что я бы сейчас хотел знать больше всего. Неожиданно вспомнился мой когда-то любимый фильм с Уиллом Смитом «Я – робот». Как там говорилось? Правильно задавай вопрос? А я бы еще добавил – вовремя делай это и с верной интонацией. Спрашивать напрямую не стану. Вижу, что ничего не скажет.
– Забыть по-настоящему все равно не выходит. По моему опыту, лучше некоторые вещи принимать и смиряться.