– Гудвин, солнышко, ну что так долго? – капризно скривившись, спросила она, нарочито растягивая слова и выпячивая пухлые губы.
– Я разве разрешил ее впускать? – буквально вызверился мальчишка, и его черты заострились, становясь маской мелкого, но от этого не менее опасного хищника.
– Ну, Гудвин, у меня время… – заканючила она, раздраженно стрельнув в нас с Владой глазами.
– Вон пошла! – почти взвизгнул он, глядя на женщину с самым настоящим отвращением.
Татуированный качок тут же среагировал и схватил начавшую что-то возмущенно вопить дамочку, мгновенно вытолкал в коридор и захлопнул за ними дверь.
– Ай-ай-яй! – издевательски покачал я головой. – Разве так можно с женщиной, да еще и клиенткой, волшебник ты недоделанный! Она такая милая и со всей душой к тебе и открытой толстой мошной, а ты…
Встретился глазами с Владой, но, однако, не заметил и тени сочувствия. Наоборот, она смотрела на дверь, за которой еще слышались недовольные вопли визитерши, с явной брезгливостью.
– Ты должен прекратить это, – пробормотала она, обращаясь к Гудвину, осуждающе покачав головой.
– Никому я ничего не должен! Ясно, сестренка? – агрессивно огрызнулся парень, но глаза при этом опустил. – Тут все по справедливости!
– Что справедливого в том, что я вижу? – нахмурилась Влада."
"– Все эти разожравшиеся олигархи думают, что имеют право покупать красивых баб, пользоваться пару лет, а потом избавляться как от мусора, меняя на следующих. Так что же плохого в том, что я делаю для некоторых из них волшебный порошочек, что подсаживает их муженьков на секс с собственными женами, как на наркоту? Честная сделка.
– Это убивает их, – с упреком сказала Влада.
– Ну что тут поделаешь? Такова жизнь.
– Это не так. И то, что ты делаешь, неправильно.
– А мне плевать! Выметайтесь уже!
– Ты должен найти другой способ реализовать свой дар! – упрямо повторила Влада.
– Посмотрите, кто меня этому учит! – скривился мальчишка. – Ты, как я посмотрю, реальный образец гармонии и мира с собой! У тебя это прямо-таки на лице написано!
Влада резко вдохнула и вздрогнула, как от пощечины, и это окончательно вывело меня.