Последних было не очень много, но все они выглядели, как музейные экспонаты – кожаные корешки с золотыми, сияющими буквами и замысловатыми рисунками.
– Присаживайтесь, – лорд Хэдвил повелительным жестом отдал приказ, опять же при этом смотря на меня.
Я присела на софу, подальше от ненормального старика, а Закари пришлось сесть в кресло напротив деда.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком стрелок в напольных часах. Они так бы и молчали, если бы я робко не предложила:
– Может быть, всё же начнём?
Нет, мне вовсе не хотелось услышать то, что последовало после моего предложения, но… Я сама попросила.
– Если ты хочешь, чтобы я помог, она останется здесь, – лениво, с эдакой ехидной улыбкой припечатал лорд Хэдвил.
– Что?!
– Нет!
Произнесли мы одновременно, и старик нехорошо так ухмыльнулся.
– Тогда ты знаешь, где выход, – бросил спокойно и отвернулся к окну.
– Ты не посмеешь! – Огрызнулся Закари на что получил словесную оплеуху:
– Не посмею? Это кто ж тебе такую глупость сказал?
Они вновь схлестнулись взглядами и разговор наш опять свернул не в то русло.
– Подождите, – пришлось выступать в роли миротворца. – Объясните мне толком, что вы хотите, лорд Хэдвил, и в чём будет заключатся ваша помощь?
Старик повернулся, смотря на меня одобрительным взглядом, и начал говорить:
– Видите ли, милая, – обращение его не несло ничего оскорбительно, потому я даже глазом не моргнула. – Я могу помочь вашему дару. Маги с чистой энергией весьма опасны не только для окружающих, но и для самих себя.
Доводы его были… убедительными. Очень и очень убедительными. Даже возразить было нечего.
Раз я вернулась в этот мир в своём теле, раз желаю остаться здесь навсегда, то… Я должна совладать с даром.
Я нахмурилась, пытаясь принять собственные выводы, но тут заговорил Закари:
– Я буду контролировать её вне ваших занятий, – выдвинул своё предложение, которое, впрочем, тут же разбилось о непреклонность лорда Хэдвила.
– Я же сказал, ты знаешь, где выход.
Господин ректор сцепил зубы, так что неприятный скрежещущий звук стал слышен даже мне, но возражать не торопился.