По коридору я шла в полной мере оценив, как в средние века людей вели на казнь – прям, так и представлялось отчего-то, что вот-вот привяжут меня к столбу и закидают камнями с криками: «Блудница! Бей её!»
Встречающиеся студенты провожали нас любопытными взглядами, а преподаватели – полноватая женщина и седовласый старик в огромных, круглых очках, – лишь покачали головами, свято уверенные в том, что я вновь что-то натворила. А я ничего не творила, это всё Элена, которой спокойно не жилось. Я тут вообще мимо проходила.
"В кабинет ректора я вошла дрожа, как осиновый лист, что не укрылось от мрачного и злого начальства. Он жестом приказал мне сесть в кресло, сам же налил в прозрачный бокал какую-то жидкость рубинового цвета, залпом выпил её, сморщился и подошёл со спины, положив тяжёлые руки на мои дрожащие плечи.
– Помнится, в прошлую нашу беседу мы пришли с вами к взаимопониманию. Или мне только показалось?
Обречённо вздохнула, сильнее вжимая голову в плечи:
– Пришли и вам не показалось, – озвучила и без того очевидное.
Выдохнула и замолчала, напряжённо ожидая реакции его ректорского величия. А он реагировать не очень-то торопился – замер и ни звука издавать не собирался. Я хотела было повернуться, узнать, не уснул ли он там, но духу не хватило.
Так и сидели, точнее сидела только я, а мужчина стоял за спиной, держа руки на моих напряжённых плечах.
– Не звала, значит, – кажется, через целую вечность пробормотал всё же, и руки убрал, а потом спешно сел за свой стол, уже оттуда взирая на меня всё ещё полыхающим взглядом.
– Не звала, – подтвердила ещё раз, а для надёжности и головой помотала из стороны в сторону.
– Хм… – выдал многозначительно и теперь пришла моя пора замирать в недоумении. Что «хм»?
Беседа наша с мёртвой точки не сдвинулась и через пять минут тишины я всё же уточнила:
– Может я пойду?
Ректор полоснул суровым взглядом и совершенно нелогично рыкнул:
– Зачем?
– Эм-м-м… – не нашла ничего лучше, как промычать что-то нечленораздельное.
Мало ли, вдруг он не знает, как разговор начать. И тут меня осенило:
– А-а-а, вам, наверное, светловолосый мальчик нажаловался, да? Марик, кажется. Так вот, он сам виноват, нечего было унижать меня на всю аудиторию.