Пытаясь спасти и так провальное положение, я прижала руки к груди, будто это могло поспособствовать моему уменьшению, и сделала крохотный шажок в сторону двери.
Ну не настроен человек сейчас на серьёзный разговор, так чего настаивать почём зря?
Попытку мою заметили и ка-а-ак рявкнут:
– Стоять! – Показалось, что весь преподавательский корпус сейчас поднимется, как по команде. Но нет, спустя минуту после столь грозного заявления в коридоре по-прежнему стояла сонная тишина. – Ты пришла поговорить, значит, мы поговорим.
Глава 13
О мужчинах и их странных желаниях
Закари Дарвенталь
Я удивлялся сам себе. Хотя, не так – я был в бешенстве от того, что только что себе позволил. И как я только мог такое сотворить?! Уму непостижимо! Тоже мне блюститель порядка, который сам же его безбожно нарушает.
Это надо такому случиться? Поцеловал? Эту пигалицу? Да я же до недавних пор ничего подобного даже в мыслях не допускал, а тут… И что со мной произошло? Всему виной приближающееся полнолуние? Хотя Элена преподаёт у меня в академии не первый месяц, и если бы дело было в дремавшем внутри звере, то инстинкты взяли бы своё гораздо раньше.
Успокоиться, просто нужно успокоиться.
И она ещё ничем не помогает, стоит, смотрит не то затравленно, не то жадно.
Да что же это такое происходит, во имя Луны?!
Отошёл на безопасное расстояние, пытаясь угомонить бешено колотящееся сердце, и не только его, но о той части организма я старался вообще не думать. Опасно.
Нужно собраться, сосредоточиться.
"Она пришла поговорить. Логично. Сегодня днём я заподозрил неладное. Впрочем, неладное я заподозрил гораздо раньше, но списывал все странности на обычное женское недомогание. Раз в месяц случается это с ними и ничего из ряда вон выходящего искать тут не стоит. Но когда увидел, как она пытается сплести простейшее бытовое заклинание, и это у неё не выходит… Тут обострившиеся инстинкты буквально завопили – здесь что-то нечисто. Настолько нечисто, что стоит поинтересоваться у девушки, не нужна ли ей помощь.
Кого я обманываю? Беспокойство моё не имело ничего общего с заботой ректора о своей подчинённой. И самое в этом паршивое, что я боялся, как бы о более глубоких причинах не догадалась сама Элена.