Почувствовала, как по лицу расползается обжигающий румянец, а в груди растёт неловкость. Что-то подозрительно похожее на ожившую мечту… Нет-нет, не хватало ещё из-за этого беспокойства записать Закари в объект собственной симпатии и воздыхания. Ничем-то хорошим это для меня не закончится. Никогда не заканчивалось, и сейчас исключением не станет.
Меня бережно опустили на кровать, заботливо укрыли одеялом, и коротко пояснили:
– Я сейчас.
Потом начальник щёлкнул пальцами и испарился в воздухе, чтобы буквально через секунду появиться вновь.
Эту самую флягу подали мне и заставили сделать несколько глотков. Обжигающая жидкость прокалилась в желудок и едва не заставила задохнуться, а уже мгновение спустя жжение прекратилось и ему на смену пришло приятное тепло. И дурнота, вместе с незначительным головокружением испарились, словно их и не было.
– Легче? – Спросил с такой заботой, что что с меня вся злость слетела.
Довольно кивнула, а потом встрепенулась и попросила:
– Но усыплять всё равно больше не надо.
Закари улыбнулся краешком губ и с облегчением выдохнул. Чтобы тут же пообещать:
– Не буду.
Вот и замечательно. Вот и хорошо.
Лежала я так минут пять, потом вспомнила о не менее важном:
– А кто, собственно, меня переодел?
Господин ректор быстро отвернулся, потом повернулся и я впервые за всю свою жизнь узрела, как взрослый мужчина смущён и… возбуждён одновременно.
– Я… – бросил и замолчал, многозначительно так. Я даже не нашлась, что сказать. Он. Ясен пень, что не друг его. Судя по тому, как он рычал на Шона, вряд ли бы он «доверил» ему столь ответственное задание.
Но должна признать, что лежать в блузе и юбке было бы не слишком удобно, а если к этому прибавить мутную муть от твёрдого «спи», то… Я должна быть благодарна.
– Спасибо.
Ректор удивлённо икнул, но тему развивать не стал, что меня порадовало.
– Нам нужно позавтракать и кое-куда съездить. Ты не против?
Я? Ни сколько. О чём сразу и оповестила его. Раз уж Закари взялся решать мои проблемы, то я препятствовать не стану.
* * *Завтрак прошёл без особых событий, если не считать слишком красноречивых взглядов ректора, от которых кусок в горло лез с большим трудом.