Все это дополнялось большим профессиональным опытом, так что общение с ним давалось провинциальному служителю Фемиды очень… сложно, скажем так.
– Разумеется.
Проследив за тем, как заняли его стул для посетителей, а с ним и часть собственного стола (портфелем, одна стоимость которого уже вызывала язвительную изжогу), следователь счел, что пора переходить к делу:
– Итак, чем могу?
– Один момент-с. Вот, прошение моего клиента.
– Так-с. Освободить до суда, под залог? Хм!
– Именно-с. Я уже переговорил с вашим начальством, они возражений не имеют.
Как же хотелось скромному служащему Следственного отделения выгнать вон этого напористого и раздражающего своей вежливой наглостью типа! Увы. Нельзя. Зато можно слегка помотать нервы, ну или хотя бы попробовать это сделать.
– Не будем торопиться, Николай Платонович. Освобождение под залог применяется обыкновенно к заключенным вполне благонадежным, показавшим себя с лучшей, так сказать, стороны.
– Отчего же, позвольте полюбопытствовать?
– Ну, хотя бы на том основании, что со следствием в моем лице ваш подопечный не сотрудничал, а это, знаете ли, одно из необходимейших условий.
– Молчание моего клиента первые два дня легко объяснимо – после всего произошедшего он находился в глубочайшем шоке и полном смятении мыслей и чувств. Впрочем, насколько я помню, после моего прибытия все устроилось, причем самым наилучшим образом?
Следователь непроизвольно поморщился.
– И чтобы окончательно развеять ваши сомнения, прошу принять поручительство, в котором его сиятельство князь Агренев, Александр Яковлевич, гарантирует явку своего служащего, Демида Сошникова, на суд.
Минуту два юриста глядели друг на друга, затем один из них с явным усилием произнес:
– Сумма залога назначается в три тысячи рублей, освобождение вашего клиента будет произведено на следующий день от внесения оного.
– Благодарю-с.
Победная усмешка столичного адвоката и особенно его вежливый кивок на прощанье смотрелись сущим издевательством, но Федор Ардалионович стерпел.