– За что его так – он сказал?
– А то! Ну выпил чутка, пошумел малость – с кем не бывает? Твои же обломы ему все нутро отбили, еще и вдвоем на одного! Не по-божески это, Савва – ой, не по-божески!
– Обломы эти – такие же мои, как и твои. И обиходили они его за дело. Ванька что, не говорил, что его мало что не с девки сняли, пьяного да бесштанного? А на чьи денежки он водку хлестал, тоже не говорил?
Для родича такое заявление оказалось неожиданным, однако он твердо стоял на своем:
– За водку, коль так, вычти, а остальное – наговоры! Девка та небось такая же невинная, как наша Авдотья.
– Что-то он про детей своих не вспоминал, когда между ног сироты безответной пристраивался!..
Глава семьи неожиданно даже для себя поперхнулся, вспомнив, что кроме него и дядьки в доме есть еще дочь и жена. Причем последняя наверняка все прекрасно слышит, а первая, очень даже вероятно, подслушивает.
– Дядька, да подожди ты!
Савватей не поленился сделать два шага и ухватить родственника за плечо, понуждая остановиться.
– Ты ж мне вместо отца…
Такое заявление сработало лучше любого тормоза, и дальше хозяин дома говорил без спешки, все больше и больше понижая голос:
– …а говорим, прямо как чужие.
Через минуту уровень настойки в бутыли очередной раз понизился, а вот картошку оба родственника дружно проигнорировали.
– Значит так. Ванька твой подрядился возить в школу муку и прочие съестные припасы. В городском лабазе взял, в лабаз при школе сдал – все просто.
– Так может, он на свои кровные? А? По зимнему времени как не погреться в пути? Обычное дело!
Малость захмелевший Савва медленно, со значением покачал пальцем из стороны в сторону и продолжил, как будто его и не перебивали:
– И хлебушка была недостача. Малая. Как раз на четвертинку казенки. А? Молчишь? Ну тогда опять дальше смотрим.