Наоборот, откидываюсь назад с готовностью принимая ласки неожиданных, нечаянных моих любовников, и жар в теле затмевает все на свете доводы правильного и целомудренного поведения.
Прости, мама, ты меня неправильно воспитала. Хотя, стоп. Ты меня вообще не воспитывала! Ну вот и нечего тогда…
На постели я оказываюсь одна.
Падаю на предплечья, смотрю на парней. Из одежды на мне только трусики остались, а потому возбуждение не скроешь. Соски торчат остро, губы подрагивают. И теперь, в мягком уютном свете, я могу, наконец, рассмотреть свое сегодняшнее приключение.
Да, парни хороши. Они и по одному-то конфетки. А уж вдвоем…
Широкоплечие, подкачанные, но не массивные, больше поджарые, как молодые волки. И зубы скалят так же. Даже не по-волчьи, нет. Что-то из семейства кошачьих.
И рычат… Или это дышат так, с рычанием. И глазами меня жрут. Имеют уже по-полной. Они полуголые, только на одном джинсы, а на втором – мотоциклетные штаны. Уже расстегнутые мной.
И вот теперь они, не отрывая от меня взглядов своих, еще тогда на гонке поразивших своей тягучей, расплавленной патокой, начинают раздеваться.
А я смотрю. Бесстыдно изучаю. И черт… Они везде хороши! И вообще не пугает, что сегодня у меня все будет в двойном объеме. Это хороший объем, правильный.
- Защита, мальчики, - хриплю я, отчего-то чувствуя себя хозяйкой положения. И один из них тут же поднимает джинсы с пола и достает ворох цветных квадратиков.
Ого! Подготовились!
А потом я уже не могу командовать, потому что парни одновременно наклоняются и скользят ко мне, огромными хищными кошаками.
И черт! Я захлебываюсь воздухом сразу, как только они касаются меня! Сразу! Потому что все раскалено, оказывается, и я давно готова, и остается только выгибаться послушной куклой, успевать-не успевать отвечать на поцелуи, трогать, трогать, трогать, гладить, прикусывать, облизывать, а они такие вкусные, боже мой, такие резкие, такие одинаково-разные!
И настолько всего много, настолько всего через грань, что я кончаю сразу, от первого проникновения.
Один из братьев входит сзади, приподняв мою ногу, пока второй жарко дышит на сморщенные острые вершины сосков, и ловит мой мутный, бешеный взгляд.
И это так неожиданно, то, как реагирует мое тело, даже для меня неожиданно.
- Рома, брат, аккуратней, - командует тот, что лежит передо мной, но Рома не слушается.