Иногда они напоминают о себе острой болью утраты, а иногда дарят счастливым воспоминанием, но всегда приходят на помощь в трудный час.
Глубокоуважаемый Мстислав Юрьевич!
Я взял на себя смелость написать Вам, потому что мысль, что Вы будете считать меня убийцей Вашей сестры, крайне мне неприятна. Я натворил много дел, но в этом не виноват. Я расскажу Вам, как все было на самом деле, и, надеюсь, Вы извините мне лирические отступления и лишние подробности, ибо вынужденно начинаю новую жизнь, и, пока не обзаведусь новыми знакомыми, Вы остаетесь моим единственным собеседником.
Тут будет реклама 1
Вам должны быть хорошо известны обстоятельства, приведшие меня на скамью подсудимых, и то, что произошло следом. Мне больно об этом писать, поэтому, если Вы выяснили не все, поднимайте официальные документы или дождитесь посылки, которую я попросил отправить на адрес Вашего отдела. В посылке содержится тетрадь, где все изложено достаточно подробно.
С детства я терпеть не мог сказку про гусей-лебедей, а из-за нее и все остальные русские народные сказки.
Тут будет реклама 2
Понимал, что это непатриотично и вообще нехорошо, но ничего не мог с собой поделать, один только вид пухлого красного томика с золотыми буквами наводил тоску, и я никогда не открывал его по доброй воле. Причину своей идиосинкразии я понял только в зрелом возрасте, когда случайно зацепил взглядом транслировавшийся по телевизору мультфильм. Я понял, что в этой сказке детей призывают унижаться и угождать, понимать себя не как личность, а как автомат для оказания услуг, и что их нужды в любом случае менее важны, чем нужды других.
Тут будет реклама 3
У девочки украли брата – вполне достаточное основание всем броситься его вызволять, без просьб и унижений, но встреченные девочкой положительные персонажи блюдут прежде собственную выгоду, даже в такой критической ситуации, как похищение ребенка, и обещают помогать только после того, как девочка докажет свое доброе сердце и лояльность к вышестоящим.
Тут будет реклама 4
Идея отрицания себя оказалась мне глубоко чуждой, но ирония в том, что очень многое в моей жизни после приговора развивалось именно по сценарию этой вредной, разрушающей детскую самооценку сказки."
"На зоне я не попал работать в больничку, а загремел в отряд на общих основаниях. За несколько лет до моего осуждения началась перестройка, а с ней волна публикаций об ужасах сначала сталинских, а потом и современных тюрем и лагерей.
